Бастардорождённый - DBorn

мать — больше ученицу, чем дочь. Порой в её речах проскакивали нотки высокомерия, но оно всегда было заслуженным, она была сильной, могущественной колдуньей. Умна, сообразительна, прилежная в обучении, умелая в бою, верна соратникам и безжалостна к недругам. Она согласилась быть рядом столько, сколько мне отведено, но за десятки лет так и не согласилась стать мне женой, посчитав, что боги не благословят наш союз, поэтому и не смела просить их о нём.

— С ней ты был незадолго до смерти? — спросила Дейси.

— Да.

— А до неё? — спросила Вель.

Джон взмахнул ладонью, заставив иллюзию преобразиться.

Теперь вместо хрупкой на вид нордки в комнате стояла высокая, статная, закованная в эбонитовый доспех орсимерка, немного превосходящая леди Мормонт в плане физических кондиций. Зеленая кожа, ярко выраженные нижние клыки, заострённые уши, словом, ничего выходящего за рамки обыкновенного орка. Северянки же удивленно ахнули, увидев, как выглядит представитель другой расы.

Она была по-своему привлекательной, но никак не красивой. Внешность воительницы была больше грубой, чем женственной. Широкие высокие скулы, большой нос, густые брови, большие, цвета болотного мха глаза, подчёркнутые алой боевой раскраской. Её взгляд постоянно казался сварливым. Однако больше всего северянок удивила несвойственная жительницам Закатных королевств прическа. Виски были гладко выбриты, а прямые тёмные волосы собраны в конский хвост.

— Боргак Стальное Сердце, — представил воительницу Джон. — Дочь кланового вождя, что обязывало её стать женой другого и отправиться в его крепость по достижении совершеннолетия. Всё ради выкупа за жену и союза. Вот только деваха жаждала приключений, подвигов и воинской славы, а всё это никогда не переставало меня преследовать, так что я заплатил её отцу больше, чем любой из потенциальных женихов смог бы. Она была искренней до невозможного, постоянно рвалась в гущу событий, всегда говорила, что думала, а её кровь словно кипела. Мы путешествовали по Скайриму в качестве наёмников, выполняли непыльную работу, помогали нуждающимся, ещё до того, как с Пожирателем Мира было покончено.

— Что с ней случилось? — спросила Дейси.

— Она обрела то, что искала, увидела мир вне родной крепости и загорелась идеей изменить устои своего клана: «чтобы каждый в нём творил свою судьбу, как учит Малакат».

Иллюзия вновь преобразилась. В этот раз девушку, не старше двадцати лет. Она была молода и прекрасна. Длинные светлые волосы, серо-голубые глаза, манящие полные губы и высокие скулы, её лицо словно было увековеченным в плоти идеалом северной красоты.

Несмотря на столь юный возраст, всё в девушке говорило о величии и статусе, богатая одежда, многочисленные украшения: серьги с драгоценными камнями, медальон, перстни и корона, с зубцами из драконьих клыков.

— Элисиф Прекрасная, ярл Хаафингара и Верховная Королева Скайрима. На первый взгляд, она могла показаться наивной и даже несколько глупой, но амбиций и целеустремленности в ней не меньше, чем красоты. Любимица народа, все деньги казны она тратила на благо подданных и их защиту: послевоенное восстановление королевства, реформы, налаживание торговли, забота о сиротах. Прошло всего несколько лет, и никто больше не смел заявлять, что её власть держится на мечах Легиона или любовной связи с Драконорождённым.

— Ты стал её королем?

— Нет. Я помог ей обрести власть и удержать её, помогал по мере сил и защищал от недругов, коих в первые годы было очень уж много. Странные вышли отношения, — вслух размышлял Джон. — Были ли они любовью? Определённо были, но Скайрим Элисиф всегда любила сильнее.

Вель с Дейси не отводили от своего мужа глаз, они были несколько растеряны откровениями, так как от разговора ожидали явно не этого. Северянки переглянулись, их взгляды были наполнены мрачной решимостью.

Казалось бы, куда им, обыкновенным смертным, тягаться с самой настоящей прекрасной королевой, словно сошедшей из песен или могущественной бессмертной колдуньей, да даже закованной в эбонитовые латы свирепой орсимеркой. Но они могли дать Джону то, что не смогла любая из прошлых его возлюбленных.

— Джон.

Вель встала на носочки и обняла мужа за шею, тот наклонился и встретил её губы своими. Одичалая вдавила рыцаря в кровать, обхватив ногами его талию, как только тот сел. Оторвавшись от его уст, леди Уайтлинг прикусила губу и немного отодвинулась. Дейси тут же положила ладони рыцарю на щеки и втянула в новый поцелуй.

— Мы останемся с тобой, — прошептала Мормонт.

— Чтобы ни случилось, — добавила Вель.

— Всегда.

— Мы будем рядом, даже если ты захочешь разделить с нами вечность.

* * *

Горячка, Перешеек

Уже несколько часов десятки длинных кораблей островитян подымались по реке к её верховьям. Расстояние, которое пехота преодолела бы за полторы недели, корабли железнорождённых могли пройти менее чем за сутки. Раз за разом били по воде вёсла, изредка вместо привычного хлюпанья раздавался грохот от случайного попадания по львоящеру, благо забираться на корабли те не умели и в ответ на нарушенный покой лишь отплывали подальше да поглубже.

Но пиратам не было дела до болотной живности, впереди их ждали богатства Рва и его окрестностей. Сотни зажиточных по меркам Железных островов городских семей, сокровищница Замка и усеянные листовым стеклом поля. Всё это король Джоффри пообещал налётчикам за их помощь в транспортировке королевской армии к владениям Кошмарного Волка.

Транспортные суда Запада и Речных земель расположились в центре конвоя, не столько из изображений безопасности, столько из нежелания смешиваться с презираемыми союзниками.

До прибытия к замку оставалось ещё несколько часов, можно было насладиться видами, рекой путешествовать к нему всяко приятнее, чем трактом. И если справа был совершенно привычный вид лесистых, кишащих змеями и заросших огромными цветами болот, то на противоположном берегу вид был совсем иным. Ни разу не бывавшие в Сером Древе удивились, увидев странные для Закатных королевств поля, стоило только тем появиться в поле зрения, как они словно перестали заканчиваться и тянулись аж до верховий.

Солдаты домашней гвардии, ополченцы, рыцари, лорды, капитаны. Ни один из них даже не догадывался, что конец этих полей им увидеть не суждено.

Молодой болотник с высоты наблюдал на плывущими ко Рву кораблями. Он сидел на вершине раскинувшего над рекой ветви исполинского дерева, и даже не думал скрываться. Глупцы на кораблях не смотрят вверх, а в случае чего дитя озёр спрячет сам Перешеек: обшитый листвой плащ, магия озёр, его скорее примут за часть дерева, чем за взобравшегося на него человека.

Болотник невозмутимо принялся подсчитывать суда, проверил колчан со стрелами, натянул на лук тетиву, проверил ремешки. Лишь после всего этого он достал из внутреннего кармана покрытой бронзовой чешуёй безрукавки свисток. «Львоящеров сегодня ждет самый настоящий пир», подумал он,