Развод. Счастье любит тишину - Анна Барс

Я пробегаю руками по волосам и чувствую себя загнанной в угол.

— Дело не в том, что я хочу поиграть в мать Терезу, — твёрдо произношу я. — Просто всё намного сложнее, и кулаками ты всё только усугубишь.

Я вижу по Богдану, что сначала он не собирается придавать моим словам значения, но потом, когда они до него доходят, он буквально пронзает меня требовательным, испепеляющим взглядом.

— И чем это я могу всё усугубить? — ставит моё заявление под сомнение он. — Этот слюнтяй ничего мне сделать не сможет даже в своих снах. Я его размажу по стенке. И сделаю это с удовольствием.

Молчу. Под одеждой обливаюсь горячим потом от стресса, но никак не могу подобрать правильных слов.

К чёрту! Буду говорить как есть, иначе отдам Богу душу прямо здесь, на обочине.

Господи, ну почему мужчины такие сложные создания?

Один стоит передо мной после того, как всю душу мне вытрепал любовницей — подругой Дианой, которая теперь, кажется забеременела от святого духа.

Другой решил за мой счёт поиграть с огнём и склонить бог знает к чему, на заднем сидении своей машины.

И это всё поверх развода, который произошёл только сегодня днём!

Клянусь, всё, о чём я мечтаю — это один спокойный день без катаклизмов.

Но чувствую, что в обозримом будущем ничего подобного мне не светит.

— Алиса? — нетерпеливо произносит Богдан.

— У Стаса на тебя есть компромат, — автоматной очередью произношу я и стараюсь не смотреть в глаза Богдану, чтобы не растеряться и не упустить деталей. — Якобы ты в течение двух лет обналичивал деньги с корпоративных счетов на подставные компании.

Наступает тишина, и затягивается она настолько, что я вынуждена посмотреть в лицо Можайскому.

Он стоит передо мной как громом поражённый.

Потом хмурит тёмные брови, мотает головой, словно ушам своим не верит и выдаёт:

— Этот дрыщ, что, возомнил себя бессмертным?

Глава 42. Аферист по имени Стас

— Можайский, — стискиваю ладони в кулаки. — Даже не думай опуститься до примитивных разборок! Я тебе его адрес не скажу ни за что!

Бывший муж не теряется и ошарашивает меня:

— Тогда я пробью адрес Стаса через связи, — говорит Богдан жёстко. — Разберусь с ним. Надеюсь, ты этого сморчка не боишься? — он впивается в меня внимательным взглядом.

Я стою на месте, как вкопанная, сжимаю ключи в руке и смотрю на него прямо, чтобы тот самый страх ничем не выдавать. Он рядом, не отходит ни на шаг, и в его взгляде не просто злость, а решимость.

Такая, которая одновременно вселяет тревогу и… чувство защищённости.

— Я веду бизнес честно, — продолжает он, понизив голос. — Это мой принцип. Если он сунет липу, то экспертиза моментально это докажет. А если он решил поиграть в опасные игры, то пусть готовится. Я таких, как он, уже видел, и все они заканчивают всегда одинаково.

От его последних слов мороз по коже.

— Богдан… — я снова пытаюсь его остановить, но он настроен слишком уверенно, чтобы менять свой план действий.

— Ты и правда не должна волноваться, Алис, — в его голосе слышится глубокое спокойствие. — Я найду его. У меня есть люди. Я узнаю о нём всё и разберусь. Даю слово.

Я понимаю, что спорить с Богданом бесполезно. Да и если быть честной с собой — я не против того, чтобы он разобрался, что к чему. Но без кулаков!

Мы молча возвращаемся во двор, бывший муж, видимо, решил меня проводить, а я из-за бушующих нервов не стала отказываться.

У двери я задерживаюсь, руки дрожат, ключ никак не попадает в замок. Богдан аккуратно накрывает мою ладонь своей, помогает.

А меня как током бьёт от его прикосновений, хотя я этого не показываю. От одного присутствия Стаса рядом меня пронзало отвращением, а рядом с бывшим мужем мне… тепло.

Захожу в дом и, перед тем как захлопнуть дверь, поворачиваюсь к нему:

— Спасибо, что приехал.

— Ты не обязана говорить «спасибо», — отвечает он. — Особенно мне.

Повисает пауза. Мы стоим друг напротив друга, как два человека, между которыми всё слишком сложно, чтобы описать это словами. В глазах Богдана ещё осталось напряжение, но поверх него проступает что-то более глубокое — боль, забота и, возможно, сожаление.

— Ты и правда не должна волноваться, — говорит он на прощание, разворачивается и направляется к машине.

Я стою в дверях до тех пор, пока он полностью не исчезает из моего поля зрения. Сама до конца не верю в случившееся. Всё это словно сон.

Поведение Богдана кажется мне достойным, но оно не отменяет всего того, что он натворил. Мы вместе воспитываем дочь, и между нами могут быть дружеские отношения. Точнее, они должны быть такими ради Наташи.

После того случая неожиданно наступила тишина, затянувшаяся на несколько дней.

Ни звонка, ни сообщения.

Я не писала бывшему мужу, хотя пальцы сотни раз зависали над телефоном. Хотелось просто убедиться, что всё в порядке.

А потом мне поступает долгожданный звонок, правда, не от Богдана, а от Маши.

Я беру трубку, не успеваю даже вымолвить «привет», как, визжа и захлёбываясь от возбуждения, подруга спрашивает:

— ТЫ СЛЫШАЛА?!

Я рефлекторно отдёргиваю телефон от уха, морщусь:

— Что?

— Боже! Ты сидишь?! Присядь! А лучше вообще ляг, потому что ты сейчас рухнешь!

Я машинально опускаюсь на край дивана, чувствуя, как начинает подниматься волна тревоги:

— Маш, можешь сначала сказать, о чём вообще речь? — нервно вожу ладонью по колену.

— Весь город гудит! Реально, скандал века! Твой этот маньяк Стас такое учудил — ты не поверишь!

— Не «мой», — отрезаю я холодно, почти автоматически.

— Да неважно! — отмахивается она, Маша тараторит так, будто боится, что её перебьют.

— Этот Стас, оказывается, ещё тот аферист!

— Что? — я подаюсь вперёд, хватаясь за край дивана.

— Оказалось, он у всех денег понабрал! Представляешь? У знакомых, соседей, коллег, даже у каких-то дальних родственников. Обещал «выгодно вложить», вернуть с процентами. А на деле никто не получил ни копейки назад!

— Подожди… Ты уверена? — в голове гул, сердце грохочет так, что перекрывает Машин голос.

Перематываю в голове наше знакомство со Стасом. Я с ним познакомилась в адвокатском офисе, когда бегала по городу в поисках адвоката. Он появился буквально из ниоткуда и сам подошёл ко мне.

С того самого дня он делал вид, что ему меня искренне жаль, говорил, что никто не осмелится пойти против Богдана, а он, мол, не такой — настоящий профессионал, у которого есть совесть и который не может оставить женщину в беде.