Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Одно из самых негостеприимных мест на планете – пустыня. Именно туда в конце 1934 года газета Le Matin направила Марсель Пра, которая отправилась в путешествие через Египет, Ливию, Судан и Абиссинию. Ее репортажи были опубликованы в январе–феврале 1935 года. Племянница Мориса Леблана и жена Бертрана де Жувенеля, она была знакома с интеллектуальной средой: к 38 годам уже выпустила четыре романа и время от времени сотрудничала с газетами. В этом приключении она искала материал для новых рассказов. Путешествие на верблюде, песчаная буря, ночь под звездами – все составляющие, способные разжечь воображение, были собраны вместе. Однако, помимо живописных описаний, репортерка обращала внимание на фурор, который вызывало появление женщины в этих местах. В одной из ливийских деревень «женщины в ужасе разбегались с моего пути, ползали вдоль стен, ломились в двери: “Христианка… Христианка… Это к несчастью!”» Подобная сцена повторилась и в Судане: «Вся деревня переполошилась: женщина, да еще белая… Новость распространилась – такого здесь никогда не видели. Группы местных жителей окружали меня и разглядывали, словно я редкое животное. <…> Если так пойдет дальше, мое присутствие здесь действительно вызовет катаклизм, потому что все сойдут с ума, крича: “Белая женщина! Белая женщина!”» Ее «женская чувствительность» проявлялась и в возмущении судьбой «маленьких девочек, похожих на кукол», которых «продают любому жирному арабу». «Часто, – добавляла она, – у этих пятнадцатилетних девочек уже было около тридцати мужей».

Марсель Пра совершила и другие поездки по пустыне. В 1938 году она отправилась в Испанское Марокко для газеты Paris-Soir. «В этих проклятых землях даже присутствие христианки оскорбляет гордость непокорных кочевников», – подчеркивало издание в анонсе репортажа. В центре внимания оказался «подвиг женщины в стране мужчин в синем[27]» – так называли это расследование, – единственной журналистки, которая осмелилась приблизиться к «святому Сахары» – Меребби Реббо, знаменитому воину, который до 4 марта 1934 года возглавлял сопротивление европейским войскам и которого в то время смог выбить с позиций лишь генерал Катру, вытеснивший его из резиденции в Кердусе.

«Я – первая христианка, вошедшая в шатер Меребби Реббо», – писала Марсель Пра 4 сентября 1938 года. Создавая контраст с охраной повстанца, она передала напряженные ощущения и подчеркнула собственную храбрость: «Под тюрбанами из темной шерсти эти мужчины скрывают головы с растрепанными косами, длинными прядями, спадающими на лицо. У них уже не видно ни рта, ни подбородка – все заросло щетиной. В своей неподвижности они похожи на трупы. Испуганная, я наблюдаю за этой группой дикарей, которых я скорее представляла занятыми грабежом и предательством, вонзающими сабли в спину врага, чем подчиняющимися приказам. В их смуглых руках современное оружие кажется чужеродным, куда уместнее выглядели бы наконечники стрел. Внезапно мне кажется, что я перенеслась в эпоху вандалов – эти люди остались в первозданном виде с самого сотворения мира».

От исследований до журналистики

Если журналистика открывала путь к путешествиям, то и путешествия нередко приводили к журналистике. Швейцарка Элла Майяр стала ярким примером этой закономерности. «Она родилась с любовью к риску и презрением к комфорту, – писали о ней в Le Petit Parisien в апреле 1934 года. – В ней живет смелость, не сломленная ни тяжелейшими испытаниями, ни мучительными лишениями, ни усталостью». Прежде всего Майяр была известна как спортсменка. В 1924 году, в возрасте 21 года, она представляла Швейцарию в парусном спорте на Олимпийских играх в Париже – единственная женщина в этом виде соревнований. Позже она четырежды участвовала в чемпионатах мира по лыжным гонкам (1931–1934). Увлечение путешествиями и стремление к открытиям стали естественным продолжением ее спортивной жизни. В 1930 году она одна пересекла Россию – от Москвы до Кавказа, – а по возвращении опубликовала книгу «Среди русской молодежи» (Parmi la jeunesse russe), принесшую ей признание. Этот успех дал ей возможность отправиться в новое путешествие – в Центральную Азию, к киргизам, узбекам, казахам, – в 1932 году. И снова – в одиночку, с одним лишь рюкзаком и камерой «Лейка». Без визы, через горные перевалы на высоте три тысячи метров, она избегала милицейских проверок и продолжала путь, ведомая страстью к неизведанному.

Для Эллы Майяр на первом месте всегда были приключения – письмо же оставалось лишь средством, необходимым для их осуществления. Но даже самым отважным путешественникам нужно было как-то финансировать свои поездки. В 1934 году Майяр решила отправиться в Маньчжурию – регион, завоеванный Японией и превращенный в марионеточное государство Маньчжоу-го. Вдохновившись модой на репортажи из дальних, экзотических стран, она обратилась к главному редактору Le Petit Parisien Эли-Жозефу Буа и сумела убедить его отправить ее в командировку. Своими глазами она увидела насилие, творимое японскими военными, и сама стала его жертвой. В одном из репортажей, опубликованном 22 декабря 1934 года, Майяр рассказывала об инциденте в поезде недалеко от Токио. Она попыталась пройти через вагон, но солдаты преградили ей путь. «Уверенная в своих правах, – писала она, – я спорю с ними, опираясь на скамью, как вдруг меня оглушает пощечина. На мгновение я замираю от изумления, затем хватаю солдата за локоть и резко высказываю протест. Моя реакция ошеломляет – все застывают. Но удар в ребра служит сигналом: начинается шквал побоев. Моя шляпка падает. Но самое ужасное в этом безумном моменте – это выражения лиц, искаженных злобой, с которыми они на меня смотрят. Каждая черта отражает ярость, первобытную ненависть, вышедшую из самых темных глубин – и я никогда этого не забуду».

Но путешествие Эллы Майяр, продлившееся более восьми месяцев, на Маньчжурии не закончилось. Она добралась до Пекина, где вновь встретила Питера Флеминга – репортера The Times и брата Яна Флеминга, будущего автора Джеймса Бонда и шпиона МИ5. С ним она была знакома еще по Лондону. Вместе они решились на дерзкое предприятие: без виз и разрешений, фактически нелегально, пересечь Китай. Их маршрут пролегал до Кашмира – семь тысяч километров сумасшедшего пути, преодоленного пешком, верхом на лошадях, мулах, по таким негостеприимным тропам, что даже полиция не пыталась их отслеживать. «Так уж я устроена, – писала Майяр, – что всегда хочу побывать в местах, которые кажутся мне запретными». Эти слова открывали ее репортаж «В Азии, где поджидают хозяева завтрашнего дня» (En Asie où guettent les maîtres de demain), опубликованный в Le Petit Parisien в декабре 1935 года. Позже этот опыт лег в основу книги «Запретные оазисы» (Oasis interdites), изданной в