Развод в прямом эфире - Анастасия Ридд

ты нашла свое признание, сестричка, — тепло улыбается Баринов. — Это ведь гениально. Алёна, он ждет от тебя слез, оправданий, жалоб, но не получит. Вместо этого, ты покажешь созидателя, что совершенно точно выбьет у него почву из-под ног.

Идея одновременно пугает и зажигает изнутри. Безусловно, это риск — вот так просто взять и выставить на всеобщее обозрение не гламур, а пот, пыль и сомнения. Но именно в этом кроется настоящая сила — в честности и открытости.

— Хорошо, — уверенно киваю я. — Давайте сделаем это. Первый эфир — через два часа. Я поеду на стройку.

— Отлично! — Маша радостно хлопает в ладоши. — Я созвонюсь с оператором, он привезет хорошую камеру и свет. Глеб, ты будешь на связи как технолог, если вопросы по оборудованию будут.

— Как скажешь, сестричка, — Глеб снова отвечает девушке улыбкой.

***

Через два часа в рабочей одежде и убранными под бандану волосами я стою посреди хаоса будущего салона. На лице почти отсутствует макияж.

Передо мной находится камера на штативе, а рядом стоит Маша с планшетом для чтения комментариев в реальном времени. Я ощущаю дрожь в коленях, а сердце стучит как умалишенное. Но я также чувствую холодную решимость благодаря колоссальной поддержке Глеба и его сестры.

Маша дает сигнал, и я перевожу взгляд в объектив.

— Всем привет. Это Алена, — начинаю я немного неуверенно. — И это — не бьюти-блог. Это — стройка. День пятнадцатый. Сегодня у нас по плану — выравнивание стен в кабинете косметолога и разметка под розетки. Я покажу вам, как отличить качественную шпаклевку от той, что потрескается через месяц, и почему расположение розетки на пять сантиметров выше может спасти нервную систему мастера.

Я веду камеру за собой. Показываю мешки со смесями, объясняю состав, консультируюсь с отделочником Александром. В какой-то момент я и вовсе забываю о камере и погружаюсь в процесс, а также отвечаю на вопросы из чата. Если вдруг кто-то спрашивает о финансовой составляющей или детях, то я либо игнорирую, либо отвечаю коротко и по делу.

— Дети в школе. Муж бывший. За финансовую часть не волнуйтесь.

Примерно в середине трансляции на мой личный телефон приходит смс с незнакомого номера. Я сразу понимаю, кто это.

Позорище. Детей жаль. Да и кому интересна твоя «строительная» жизнь?

Я читаю сообщение, и на губах возникает естественная улыбка. Роман выглядит смешно. Я показываю экран в камеру, закрывая номер.

— Вот посмотрите, коллеги, я получаю и такие сообщения. Видимо, от людей, которым очень стыдно за себя. Поэтому они пытаются стыдить других. Мы не будем на них тратить время. Саш, давай наносить второй слой, я покажу, как правильно держать шпатель.

После этого сообщения на меня обрушивается колоссальная поддержка.

Алена, какая вы молодец!

Учусь у вас стойкости.

Оставляйте таких бывших мужей за бортом.

Рейтинг трансляции растет. Нас смотрят уже больше десяти тысяч человек.

После двух с половиной часов я заканчиваю эфир и показываю набело выровненный угол.

— Вот мы и закончили, друзья, — говорю я. — Медленно, иногда нудно, но зато надежно. Завтра в это же время у нас по плану разводка электрики. Будем учиться отличать хороший кабель от плохого. Всем пока!

Когда камера выключается, я опускаюсь на ящик с плиткой, ощущая невероятное облегчение. До сих пор не могу поверить, что я это сделала. Я ответила Роману на его выпад, но своими методами, не грязными, как у него. Руки дрожат от усталости и нервного напряжения, зато на душе царит штиль.

Я перевожу взгляд на Машу — она сияет и показывает статистику. Пятнадцать тысяч человек посмотрели эфир. Запись уже набирает просмотры.

— Кажется, ты родила новый тренд, — говорит она, обнимая меня за плечи.

Мы с Глебом возвращаемся домой под вечер. Дети сегодня остались у родителей. Вернее, у папы. С мамой я до сих пор не говорила. Мне и не хочется.

У подъезда, как обычно, дежурит один из охранников. Он молча кивает. Но сегодня его взгляд задерживается на машине, припаркованной чуть поодаль. Я оборачиваюсь и вижу тёмный седан. Бывший муж выследил меня.

Когда мы с подходим к двери квартиры, я вижу маленькую чёрную коробку, обвязанную траурно-черной лентой. Глеб жестом останавливает меня и надевает перчатки.

— Алёна, бери мобильный и снимай все на камеру, — командует он.

Я достаю мобильный из сумочки, а Баринов осторожно открывает коробку. Внутри на черном бархате лежит красивая фарфоровая кукла с белокурыми локонами в пышном платье. Но у куклы отломана рука, а на месте глаза виднеется темное отверстие. Рядом мы находим записку:

Куклам тоже бывает больно. Особенно когда их разлучают с папой. Ты уверена, что все делаешь правильно?

Я перевожу взгляд на Глеба, в глазах которого плещется ярость.

— Все, — тихо говорит Глеб. — Это прямая угроза и запугивание. Завтра с утра пойду с этим в полицию. Напишем заявление. Этого уже достаточно.

Он аккуратно упаковывает коробку в специальный пакет, а я убираю телефон обратно.

— Ален, — тихо протягивает Баринов. — Он бьет по самому больному, потому что трус. Он шлет игрушки анонимно, ты же выходишь в прямой эфир и перед тысячами людей строишь реальность. И у кого из вас больше силы?

— У меня, — твёрдо заявляю я. — А Рома… Он просто в отчаянии от того, что проигрывает, и поэтому хватается за самое грязное оружие.

— Именно, — Глеб осторожно притягивает меня за плечи.

В его объятиях я по-настоящему чувствую себя под защитой. Что бы ни творил мой бывший, ему не удастся справиться с нами…

Глава 24

В тот день, когда отец присылает мне последний самый весомый пакет документов, в котором я нахожу все схемы, которые использовал мой муж, мне звонит продюсер ток-шоу «Правда о семейной жизни».

— Алёна, здравствуйте! Мы следим за вашей историей, — сочувствующим голосом произносит продюсер шоу Марина. — Наше предложение в силе. Мы даём вам место в эфире. Но только вы должны знать — это будет прямой эфир. Ваш муж, сестра и бывшая подруга тоже будут в студии. Все трое.

Я убираю мобильный от уха и включаю громкую связь. Глеб, сидящий напротив с планом электропроводки, замирает. Маша, что-то сосредоточенно изучающая в своем ноутбуке, переводит на меня удивленный взгляд.

— Марина, я вас слушаю, — отвечаю я.

—