Скорачи - Владарг Дельсат

Действительно, а почему нет мальчиков, были же? Странность за странностью, впрочем, в нашем случае это уже не особо важно. Вареньку мою вылечили от сердечного недуга, хотя залповая экстрасистолия — штука сложная и неоднозначная. Теперь, что нам нужно изучить в первую очередь — это реестр местных болячек, во-первых, и методы их лечения, во-вторых. Этим мы и займемся, а пока надо отдохнуть пару дней, потому что у нас аудиенция скоро. Милалика с женихом заняты плотно, потому аудиенция нам дана царицей. Кстати, надо будет почитать, почему так? Почему медициной и образованием женский пол занимается — это так принято или так получилось?

Далее что у нас… Умираю, спать хочу, но и додумать надо. По организации службы потом подумаю, а вот что важно — это переходные миры. Во-первых, почему они «описанные», во-вторых, почему страшные для девочек. Сдается мне, та дама, которая Смерть, тоже была кем-то описана, то есть приключения начались до вселения, так сказать. Надо узнать, кого спросить и как это все изменить, а то не нравится мне этот конвейер. А сейчас я буду спать, любимая моя сопит давно, и только я судьбы мира решаю, как дурак.

С этой мыслью я закрываю глаза, моментально проваливаясь в сон, в котором вижу какие-то тени, мелькание маячков и прочий бред. Устал, значит, сильно, вот мозг и выдает от щедрот. Нельзя нам так переутомляться, мозги детские могут и не вытянуть, чай, не взрослые. Значит, надо выработать режим так, чтобы не сделать плохо себе самим. Это с Варенькой поговорить надо, она в детях лучше разбирается, универсал, в отличие от меня.

Надо открыть глаза, а не хочется. Утро уже наступило, я просыпаюсь, но открывать глаза все равно не хочется. Организм изо всех сил сопротивляется идее куда-то вставать и идти. То есть, получается, надо полежать и отдохнуть.

— Не хочу просыпаться, — сообщает мне Варенька. — Совсем не хочу.

— Значит, лежим спокойно, — спокойно реагирую я. — Беспокоит чего?

— Горло побаливает, — задумчиво сообщает мне любимая. — Усталость эта, и, кажется, суставы крутит.

— Ага, — с трудом собравшись с мыслями, я резюмирую: — У тебя боли в горле, артралгия, утомление. У меня головные боли, утомление, и… — я пальпирую свои лимфоузлы, признавая свою глупость. — Болезненные лимфоузлы.

— Мы что, заболели? — удивляется Варенька.

— Можно и так сказать, — киваю я, хотя она, скорей всего, с закрытыми глазами лежит. — Есть такая гадость, называется она миалгический энцефаломиелит[15].

— У-у-у, — моментально реагирует любимая. — А с чего вдруг?

— Отдыхать надо, — объясняю я. — А если не отдыхать, то могут развиться неприятности или их колдовские вариации, которых мы, кстати, не знаем. Или некстати не знаем?

— Некстати, конечно, — тяжело вздыхает мое солнышко. — Потому что мы за такое с тобой по попе получим.

— С чего это вы по попе получите? — слышу я очень заинтересованный голос Любавы.

— Ну, я бы дала, — признается Варенька. — Забыли мы, что нам по двенадцать, вот и переутомились. Очень динамичное время было, а паузу мы не взяли, вот и…

Любава хихикает, рассказывая нам, что по попе не будет, а так как у нас две недели каникул, то надо отдохнуть и не нагружаться. Поэтому мы, как только сможем встать, поедем в зимний сектор — кататься на санках, играть в снежки и лепить снеговиков. Логику я, правда, не усматриваю, но соглашаюсь, потому что сестренка старшая и ей виднее, а я пока дитем побуду, а то свободно башню унести может, чего мне бы не хотелось.

Встается что мне, что Вареньке с большим трудом. Впрочем, это ожидаемо, потому что отдыхать надо! А мы и повоевали, и тут попрыгали, а вчера впахивали, как на сутках, вот и стало это последней каплей для детского организма. На деле-то, конечно, у нас не СХУ[16], а просто последнее китайское предупреждение, но ему лучше внять, а то плохо кончится. А зачем нам плохо? Нам плохо не надо.

— Так, дети, — в комнату, где мы с Варенькой изображаем упавших на спинку жучков, входит мама. — Аудиенция ваша перенесена на «после каникул», а вы сами эти две недели отдыхаете, гуляете, развлекаетесь и даже не думаете нагружаться!

— Отпуск! Ура! — восклицает любимая. — Кстати, а ты когда в отпуск ездил, кем представлялся?

— Ассенизатором, — улыбаюсь я, вспоминая, что за семь лет в отпуске был два раза. — Две недели мертвой тишины…

— Эх, а я не догадалась, — вздыхает Варенька. — Пришлось дояркой представляться. Один раз чуть не нарвалась, но пронесло.

— О чем это вы? — наш разговор маму явно заинтересовывает.

— Понимаешь, мама, — сдерживая улыбку, объясняю я, — жили мы в такой стране, что, если бы окружающие люди узнали, что мы врачи, сразу же потянулись бы толпы страждущих, а отпуск дан для того, чтобы отдохнуть.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — отвечает мне мама, отсмеявшись. — Тогда у вас две недели отпуска и чтобы даже не думали о колдовстве и лекарстве!

— Сере-е-ежа! — тянет Варенька. — Вот как называться будем! Скорая колдолекарская помощь! Спасибо, мамочка!

Название действительно очень емкое. Оно включает и знакомое нам, и понятие этого мира. Думаю, всем будет интуитивно понятно, но сейчас это понятие, как и термин, стоит отложить в сторону, временно забыв о медицине, а то действительно получим подарки и сюрпризы. А зачем нам такие подарки, после которых грустно сидится? Родителей, наставников и прочих обладающих властью личностей доводить совершенно не надо, а то будет грустно сидеться.

С такими мыслями я поднимаюсь, чтобы одеться да помочь моей любимой, а мама в это время удаляется, чтобы присоединиться за завтраком, пообещав нам что-то необыкновенное. Мне становится настолько интересно, что любимую умываться я отношу на руках, откуда только силы берутся… Но любопытно же! Сегодня я решаю быть просто ребенком, усилием воли отключая взрослого дядьку. Полностью, конечно, отключить не получится, несмотря на то что нас чему-то учили, но хоть немного мальчишкой побуду.

Умывшись, мы с любимой оказываемся в столовой, где нас ждет странное, будто бы слоеное блюдо. Усевшись за стол, получаю в тарелку это неведомое