Скорачи - Владарг Дельсат

— А простуды, еще что-то? — интересуюсь я. — Холера, корь, дифтерия…

— Нет этого у нас, — качает головой царский лекарь. — В Тридевятом зараза прочих миров не выживает. Так что проклятья и то, что пришедшие приносят с собой, но врожденное все исправляется, вот приобретенное не всегда.

— Тогда получается, не нужно? — понимаю я, тяжело вздохнув.

— Еще как нужно, — отвечает мне царица. — Да и бывают у нас хвори лихие, у детей особенно, даже у наших. Помнишь…

Тут выясняется, что бывают ситуации, когда ребенок чем-то неожиданно заболевает, а родители его по тем или иным причинам к лекарю попасть не могут. Да и у взрослых очень редко, но бывает такое. Вот поэтому служба нужна, да и больница к месту придется. Только нам с Сережей нужно местные болячки изучить, а потом и службу формировать. Царице название, кстати, очень нравится.

— Я пришлю вам книги, — говорит мне Евлампий. — А месяца через два начнем заниматься. Буду в школу к вам приезжать, раз арифметика вам не нужна.

Новость эта очень хорошая, даже слишком. От чего мне хочется прыгать?.. От радости, конечно, реакции-то детские. В Тридевятом с большинством болезней справляется колдовство, но, чтобы оно справилось, нужен человек, понимающий, что и как лечить. Доселе таких людей почти что и не было, кроме того, невозможно было определить, кто нормальный, а кто тупой, как дерево. Милалика тестирование ввела… Кста-а-ати, о тестировании!

Варенька, конечно же, зацепилась с царевной, а вот коллега, с которым я моментально опознаюсь, еще и тезкой оказывается. Сначала мы оба выясняем, нет ли общих знакомых, но, получается, нет — просто совпадение. Сказка же, почему бы не быть таким совпадениям? Рефлекторно играя с малышкой, я рассказываю коллеге нашу эпопею.

— Ну вот, лубок лубком, — объясняю я. — Причем для меня все понятно и прозрачно — и автомат слишком легкий, и отдачей в лес не уносит, — но такое ощущение, что вся обстановка нацелена на любимую.

— Да, — кивает он. — У нас то же самое было, только мы в девяностые попали. У меня все приключения — не бей лежачего, а вот у Милы все очень серьезно и опасно. Так что тут ты прав, впрочем, это уже, насколько я знаю, решили.

— Решили, нам довели, да, — киваю я. — Теперь сделать тут скорую и жить нормально.

— Проблемы тут, насколько я понял, — задумчиво говорит тезка, — в основном только в детях и проклятьях. Взрослые, если ловят что-то, то до врача дойти не успевают.

— Вот эту проблему и решим, — объясняю я ему. — Только нужно талисман какой, чтобы вызвать можно было.

— О! Сейчас и решим! — радуется коллега, хлопнув затем в ладоши.

Явившийся слуга получает инструкции и куда-то быстро исчезает. Маша в это время активно охотится на мою ладонь, явно прицеливаясь ее укусить. Зубки режутся, значит, то есть реву будет, если не принять меры. Но, думаю, что с зубами-то местная медицина точно справится, поэтому можно об этом пока не думать.

— Звал, Твое Высочество? — доносится от двери, где обнаруживается коренастый черноволосый мужчина, одетый в кожаные одежды. Судя по символу на его груди, это обережник. Вот это вовремя!

— Звал, проходи, садись, — кивает Сергей, тезка который. — Слушай, что сделать надобно.

И начинает коллега ставить задачу. Я объясняю триггеры, на которые этот оберег реагировать должен, как зависит сердцебиение от стресса, дыхание опять же, ну и какие бывают аритмии тоже. Мастер слушает меня очень внимательно, несколько раз кивает, задавая уже свои вопросы. Я описываю ему характерные изменения у детей, ну и у взрослых, но более важны, конечно, дети, что он тоже понимает.

— Вот такой оберег, который нельзя потерять, сделать сможешь? — интересуется мой коллега. — Их много понадобится.

— Никак решили всех спасти? — удивляется мастер, на что я киваю. — Важное дело, — соглашается он. — Сделаю!

Мы с ним договариваемся об оплате, причем коллега настаивает на том, чтобы платила казна, я же готов отдать наши деньги, но тезка меня в приказном порядке затыкает. Мастер уходит, а тут и Варенька моя возвращается, что-то объясняя покрасневшей царевне. Ну, надеюсь, карательных мер не будет, хотя царевна выглядит умной девочкой… Ладно, встретим, если что, лицом.

— Сережа, я налажала, — сообщает своему жениху Милалика. — В лекарском тесте налажала…

— Ничего, переделаем, — спокойно пожимает плечами тезка. — Вот им поручим переделать — и пусть работают!

На лице царевны расцветает предвкушающая улыбка, Варенька же прижимается ко мне, улыбаясь очень ласково, как будто что-то хорошее случилось. Ну, наверное, случилось, думаю, мне расскажут рано или поздно.

Поручение и нужную для этого бумагу мы получаем, поэтому, чтобы не откладывать в долгий ящик, прямо из дворца топаем исправлять тесты на лекарский допуск. В укладке у Сережи лежит связь — блюдечко с голубой каемочкой да яблочко. Вот такие тут, в Тридевятом, видеофоны. Связаться мы можем в любой момент, да и с нами могут тоже в любой, поэтому средство связи далеко не прячем. На прощание я объясняю тезке, насколько опасно держать под контролем детскость, советуя решить эту проблему, пока она не стала очень серьезной.

Коллега и сам понимает ситуацию, потому что опасность срыва я ему обрисовал. Кому, как не мне, знать об опасностях подобных срывов, поэтому, думаю, коллега принял к сведению, а через пару месяцев мы встретимся в школе, куда денемся. Ну а пока, уговорившись о связи, да и о встречах, мы движемся в сторону центрального пункта подтверждения знаний. За две недели появился, потому что не только лекарей теперь так тестируют.

— Вот наши полномочия, — предъявляет гербовую бумагу Варенька, стараясь оставаться серьезной.

Выражение лица стражника неописуемо. Приходят к нему двое двенадцатилетних детей и трясут очень грозной бумагой. Можно понять степень шока, конечно. Но нас тем не менее вводят в специальное помещение, оставляя наедине с кипой бумаги. Тут мне становится тоскливо, потому что одно дело это все сдавать, совсем другое формулировать. Не хочу-у-у! Кто меня спрашивает, правда, любимой надо помочь.

Часа три мы на это дело убиваем, уставая насмерть, но Варенька моя права — лучше один раз время потратить, чем ходить сюда, как