Университет на горе смерти - Анна Кейв

лыж и палок. У противоположной стены шкаф с отсеками под ботинки. Что-то похожее я видела в боулинге, куда мы ездили с классом. Это как ячейки для пакетов в супермаркете только без дверок.

– Ну, Золушка, какой у тебя размер? – весело разводит руками Артур, перед оставшимися десятками ботинок.

– Тридцать пятый.

Дьяконов задорно присвистывает:

– Да ты у нас не Золушка, а Дюймовочка. Падай на пуфик, сейчас найду твой размер. Хотя не уверен, что здесь есть детская обувь.

– Она не детская, – ощетинившись, протестую я.

Покупка обуви для меня – больная тема. В школе с этим было проще – идешь в детский отдел и берешь любые. Сейчас же свой размер я крайне редко встречаю во взрослых отделах, а в детских обувь слишком… детская? Блестки и стразы, цветочки и сердечки, разноцветные шнурки и липучки… Подобрать что-то с каждым годом становится сложнее. Мало того, что мне лифчики подбирают из подростковой коллекции, так еще и обувь в детских отделах!

– Тебе не повезло, Дюймовка, есть только одна пара тридцать шестых, – отзывается парень, скрючившись в три погибели в углу шкафчиков. – Выглядят как новые, похоже, их редко надевали. Если вообще кто-то их брал. Тридцать пятых нет. Вряд ли их закупали, здесь универ, а не начальная школа.

– С теплым носком сойдет, – вздыхаю я. Дело привычное.

Я снимаю свои ботинки, и Артур хватает меня за щиколотку.

– Интересно посмотреть, что это за нога тридцать пятого размера. – Его явно веселит ситуация. Парень прижимает свою ладонь к моей ступне и угорает надо мной: – Ебать, у меня рука больше твоей ноги! У тебя в роду китайцы, что ли? Или карлики?

Я с остервенением вырываю из его хватки ногу и быстрее запихиваю ее в ботинок, чтобы больше не тянул свои лапища ко мне. Как же с ним тяжело работать. Прямо как с его отцом.

– Что там по лыжам? Нам пора к подъемнику не хочу из-за тебя получить пропуск.

Впрочем, возможно, это неплохая идея. Я пошла на эти чертовы лыжи только из-за Артура. Не очень уж мне хочется скатываться с горы смерти.

– Из-за меня?! – выгибает бровь Дьяконов. – Это ты здесь страдаешь потерей памяти, а не я. Вот, держи лыжи, палки… палки эти. Давай, шевели багетами, если тебе так не терпится на занятие.

Он начинает меня раздражать. Все же мы добираемся до подъемника, и Артур помогает мне сесть. Я щурюсь, глядя на искрящийся снег под нами. Глаза начинают слезиться и щипать, но я терплю и не подаю вида. После лыж нужно обязательно сходить в больницу. Если здесь даже откачивают наркоманов и вырезают аппендицит, должны помогать и очкарикам. Может, у них даже мини-оптика есть, просто Ян о ней не в курсе? Много у кого плохое зрение. Этот момент должен быть продуман администрацией университета.

– Здесь так тихо и умиротворенно, – я предпринимаю попытку завязать разговор.

– Так снежно и пустынно, что сдохнуть хочется от такого умиротворения.

– Если тебе здесь не нравится, зачем поступил?

– Бывают в жизни моменты, когда другого выхода нет, – печально выдыхает Артур. – Сейчас уже жалею об этом решении.

– Почему? – мое сердце делает кульбит. Неужели он сейчас признается в угрожающей ему опасности? Артур не сразу дает ответ, словно раздумывая, что сказать. Наконец, он говорит:

– Ожидание и реальность – слышала такую фразу? Вот и у меня также.

– Что тебе здесь не нравится? Здесь же столько возможностей.

– Не для меня. Будь моя воля – свалил бы отсюда.

Как можно интерпретировать его ответ? Может, он хочет уехать, потому что ему этот закрытый универ даром не сдался? А может, хочет уехать, потому что ему здесь что-то угрожает? Подходят оба варианта. И снова ноль конкретики.

– Ну наконец-то! – раздается бас инструктора, когда мы сходим с подъемника. – Еще три минуты, и я бы не допустил вас до занятия. Вставайте к остальным. Поживее-поживее!

Я торопливо приближаюсь к остальной группе и с опаской кошусь на спуск. В глазах сплошная пелена из-за обилия снега, единственное, что я более-менее различаю, это хвойные деревья и самих студентов. Кажется, на спуске должны быть флажки. По крайней мере я видела что-то такое по телевизору. Но я их не наблюдаю. Точнее, я в принципе мало что вижу. Спускаться с горы – не лучший вариант. Придется подойти к инструктору и сказать все, как есть. Это лучше, чем геройствовать и самоубиться.

– Так, где этот любитель черных трасс? – гаркает мужчина. – Куда его опять понесло?!

– В кустики отошел! – раздается смешок.

– Какие, к черту, кустики на морозе?! Сходите кто-нибудь приведите его обратно. Только не заблудитесь там в трех соснах!

– Сходите сами, – лениво отзывается кто-то из группы.

– Я вас уже оставил одних, пока встречал эту парочку на подъемнике, один из негритят пропал! Вернусь с ним – другой пропадет. Нет уж, будете под моим присмотром. Ну, кто пойдет?

Артур пожимает плечами и делает шаг вперед:

– Я могу. Реабилитируюсь за наш с новенькой косяк.

– Вот это правильно, вот это молодец. Пулей туда-обратно.

Дьяконов скрывается за порослью хвойных деревьев. Я щурюсь, но не могу понять, какие они. Препод сказал, сосны и елки. А может, ели? В их гуще ни черта не видно, даже знакомой мне темно-синей куртки Дьяконова. Я пристально вглядываюсь в то место, где исчез парень, но не вижу ни его, ни пропавшего там покорителя склонов Швейцарии.

У меня начинают потрясывать ноги. Прав был педагог, без горнолыжного костюма мне на склоне делать нечего. Еще немного и ноги совсем продрогнут.

Я собираюсь с духом, чтобы сдаться инструктору и получить дозу люлей – и увы, речь не о кебабе, – как среди деревьев, раздается оглушительный выстрел, за ним тут же следует второй хлопок – еще более раскатистый. Группа замолкает. Все взгляды обращены туда, где недавно скрылся Артур.

– Да вашу ж мать, – со стоном выругивается педагог. От его следующей фразы сердце уходит в пятки: – Сейчас лавина сойдет.

Глава 15

Только схода лавины мне не хватало. Зачем я вообще сюда поехала? Надо было отказаться сразу от этой мутной командировки, как только услышала про закрытый университет и гору смерти. Не зря, ой не зря