Университет на горе смерти - Анна Кейв

Когда мы останавливаемся у крыльца, Дьяконов отцепляет ботинки от лыж – сперва себя, затем меня. Он забирает у меня палки и берет в охапку наши с ним лыжи.

– Чего вставала, заходи давай, – раздраженно кидает Артур. Я поднимаюсь на крыльцо и останавливаюсь в нерешительности. Дьяконов недовольно рычит: – Дверь откроешь или как?

– А ключ?

Артур, примостив мешающиеся лыжи и палки к стене, нервно бурчит:

– Как в баню к парню ломиться, так ты первая, а как дверь открыть, так сразу сама невинность и беспомощность.

Одним движением он распахивает дверь, издевательски галантно приглашая меня внутрь. Фыркнув, я захожу. В домике всего одна комната, если это пространство можно так назвать. В углу небольшая печь, у стены слева от меня – шкаф. Справа – деревянным стол с четырьмя стульями и тремя табуретками под ним. Прямо передо мной – кресло и голая кровать-полуторка. Свободного места в домике практически нет.

– Что это за место?

Артур, внеся нашу амуницию в домик и плотно закрыв за собой дверь, подходит к печи и садится на корточки, открывая дверцу.

– Домик путника, – отзывается он.

– И что это значит? – я подхожу к нему и вижу рядом с печью поленья, кору, какие-то бумаги и картон, кочергу.

– Если застала непогода, травмировался или заблудился – в общем, попал в нестандартную ситуацию, – в таком домике можно остановиться и дождаться помощи. В шкафу даже должна быть рация, но она нам не понадобится – инструктор передаст всю информацию спасательному отряду, нас скоро найдут.

– Он один такой?

– Нет, их несколько. Кто знает, где попадешь в беду. Так или иначе набредешь на один из домиков.

Я наблюдаю за тем, как Артур пытается развести огонь. Домик защищает от порывов ветра и снега, но не от холода. Здесь можно околеть в ожидании помощи. Хорошо, что об этом позаботились, соорудив печь и оставив дров. Даже есть спички, зажигалки и бутыль розжига, если возникнут проблемы с тем, чтобы разжечь спасительный огонь.

– А домик не попадет под лавину?

Артур морщится. Я узнаю в его лице выражение Романа Александровича. Дьяконов-младший почти что полная копия отца, разве что черты более мягкие.

– Да какая лавина? Даже если бы она сошла, то лучше в это время находиться внутри домика, а не снаружи. Больше шансов выжить. И вообще, это уже не первый срыв занятия под прикрытием лавины, ни разу еще не сошла. Но мы должны следовать инструкции, поэтому всегда спускаемся и «спасаемся от лавины».

– Срыв занятия? Что произошло между тобой и тем парнем, когда ты пошел за ним?

Артур весело ухмыляется:

– Я сразу понял, что он затеял, поэтому вызвался его искать. Он протащил с собой петарды, и мы их взорвали.

Петарды? Так вот что это было? Детский сад какой-то… Впрочем, лучше уж петарды, чем выстрелы.

– Но зачем?

– Это же прикольно. Сорвал пару, навел шороху, освободился пораньше. И спуск с горы так веселее, чем выполнять скучные задания.

– Дебилы, – с протяжным вздохом вырывается у меня.

– Один из дебилов тебя спас так-то.

– Спасибо. Но почему ты кинулся меня спасать?

– Один-один.

– В смысле? – я все еще туго соображаю после пережитого стресса.

– Ты вытащила меня из бани, я выловил тебя до того, как ты врезалась в дерево.

– А, ну да. Получается, мы квиты?

– Ага. Теперь никто никому ничего не должен.

Огонь начинает нерешительно скукоживать бумагу, переползая на кору.

– Голодная? – спрашивает Артур. За обедом я едва притронулась к еде. И сейчас ощущаю зверский голод.

– Да. А здесь что, есть еда для заблудших несчастных путников?

– Посмотри в шкафу.

Я потихоньку поднимаюсь – ноги стали болеть еще сильнее. Открыв дверцу шкафа, нахожу на полках свернутые спальные мешки, пледы и даже подушки. За второй дверцей нахожу желанную провизию – несколько мясных и овощных консервов, каши с мясом, паштет, шпик, галеты, джем и повидло, шоколадные и протеиновые батончики, чай и кофе, пакетики с сахаром, солью и перцем, одноразовые тарелки, стаканчики и приборы, пару консервных ножей, какие-то непонятные крупные белые таблетки и еще что-то металлическое. На нижних полках – бутилированная вода.

Я решаю проверить еще ящик ниже, он оказывается целой аптечкой – бинты, вата, жгуты, йод и зеленка, перекись водорода и хлоргексидин, нашатырный спирт, какие-то лекарства. Здесь и правда есть все необходимое, чтобы дождаться помощи.

– Ну, чем тут можно поживиться? – Артур подходит ко мне и теснит в сторону. – Ого, да мы богаты. Я будто в армию попал – нам такие же суточные пайки выдавали. Хочешь намучу гречку с тушенкой и овощным рагу?

– Давай, – с легкой улыбкой соглашаюсь я. – А получится приготовить на печи?

– Зачем нам печь, когда есть таганок? – парень достает ту непонятную мне металлическую штуку и огромные белые таблетки.

– Что это за таблетки? – с опаской спрашиваю я.

– Сухое горючее. Видишь, тут в блистере сразу спички идут? Сейчас соберем таганок – портативный разогреватель, чтоб тебе было понятнее – и можно разогревать наш царский обед. Или скорее ранний ужин. Полдник, во!

– Ты был в армии? Неожиданно, – говорю я, хотя прекрасно знаю, что он служил.

– Почему?

– Ты раздолбай.

– Не вижу связи. Думаешь, после армии парни становятся оловянными солдатиками? Кого-то армия перевоспитывает, на кого-то влияет лишь отчасти, меня она никак не изменила. Но было интересно.

Артур проворно собирает таганок – достаточно простую в сборке конструкцию, нужно всего лишь четыре язычка побольше отогнуть наверх и четыре язычка поменьше на низ в качестве ножек. В серединку идеально помещается таблетка горючего. Дьяконов поджигает ее, и та моментально воспламеняется, всполохи огня рвутся ввысь сантиметров на пятнадцать или больше, заставляя меня отшатнуться от неожиданности. Парень проворно устанавливает на таганок одну из консервных банок, уже открыв ножом крышку.

– Жаль, нет какой-нибудь посудины, чтобы все туда вывалить и разогреть нормально. А то в банке даже не размешать. Пока все подогреется, снизу уже подгорит.

Я подпираю щеку кулаком:

– А я люблю с поджарочкой. И еще комочки в манке – ммм…

– Извращюга, – ухмыляется Артур, но совсем не грязно и пошло, как раньше. Он облокачивается на спинку стула и