Университет на горе смерти - Анна Кейв

Она провожает меня до рекреации. Первое, что я вижу, панорамное окно, а за ним – прекрасные заснеженные горы, величественно возвышающиеся и утопающие в облаках. С трудом оторвавшись от вида, я окидываю взглядом место отдыха. Под ногами паркет, стены также отделаны деревом. Среди папоротников и других зеленых насаждений – как в подвесных кашпо, так и в напольных кадках – несколько столиков со стульями, лавочки, есть даже садовые качели между двумя сочными кипарисами.

За одним из столиком сидит Кристина, держась за капельницу. Она неотрывно смотрит на горы, оставляя без внимания завтрак, который так требовала.

Медсестра явно не рискует не только снова заговаривать с девушкой, но и попадаться ей на глаза. Поэтому женщина просто указывает мне на другой столик, где для меня уже накрыт завтрак. Я благодарно ей улыбаюсь и тут же вздрагиваю от недовольного возгласа Крис:

– Я просила кофе! Где мой ебаный кофе?!

Улыбка медсестры сникает. Она старается сохранить лицо и вежливо отвечает:

– Кристиночка, врач запретил употребление кофеина. Как только он разрешит, тогда…

Мажорка дерзко перебивает медсестру:

– Я не собираюсь давиться вашими травками, они как ослиная моча!

– Ничем не могу помочь, – сухо отзывается женщина. В ее глазах блестят подступившие слезы. – Приятного аппетита, девочки.

Она спешно уходит, утирая слезы. Мне становится стыдно. Вроде и не я нахамила, но такое поганое чувство… Надо было вступиться. Но тогда Крис вряд ли заговорила со мной.

Я сажусь за столик. Передо мной овсянка на молоке с изюмом и, кажется, кусочками яблока. Рядом с пшеничной булочкой кусочек сливочного масла и соусник с ягодным джемом, зерненый творог с малиной в упаковке и чашка восхитительно ароматного какао с маршмеллоу. Когда я вижу его, в голову приходит идея.

– Доброе утро, – негромким голосом обращаюсь к Кристине. Девушка делает вид, что не слышит меня, и продолжает отстраненно смотреть на горы. – У меня какао, а я его не люблю. Не хочешь забрать себе?

Крис поворачивает ко мне голову и оценивающе осматривает меня. Кажется, она не узнает меня. Впрочем, неудивительно – я сама себя тогда не узнала в зеркале после того, как Элла меня собрала. Да и Крис была уже в дрова, когда мы с Артуром пришли.

– Хочу, – капризно дует губы девушка, при этом не двигаясь с места. Я понимаю – она ждет, что я ей, как официантка, подам какао. Что ж, ладно. Я беру чашку и отношу ее Кристине. Я читала, что в какао кофеина меньше чем в кофе и чае. Думаю, ничего не произойдет, если она выпьет его вместо меня. Ставлю на столик и тянусь за ее травяным чаем. По запаху вроде мята-мелисса. Девушка грубо отпихивает мою руку: – Это мое!

– Но ты же не хочешь его? Я думала, у нас обмен, – растерянно лепечу я.

Мажорка презрительно фыркает:

– Мы об этом не договаривались. Ты спросила, хочу ли я какао. Я его захотела. О чае речи не было. Проваливай.

Вот же хамло. Я уже разворачиваюсь, чтобы вернуться к своему завтраку, как меня захватывает злость и негодование. Да какого черта все должны прогибаться под богатенькую неврастеничку-наркоманку?! Я всю жизнь держу язык за зубами, молчу в тряпочку и коплю обиды, когда мне грубят или насмехаются. Сколько раз Дина измывалась надо мной, когда была маленьким деспотичным капризным ребенком?! Ей всегда все сходило с рук, а я не могла сама за себя постоять. Пора этому положить конец.

Твердым уверенным движением руки я беру чай и несу его за свой столик, не оборачиваясь на базарные оклики Кристины. Не глядя на нее, приступаю к завтраку. Краем глаза замечаю, как мажорка подхватывает поднос и тащится ко мне. Надеюсь, она не решила вывалить его содержимое мне на голову.

Крис с грохотом ставит поднос рядом со мной, едва не запутавшись в капельнице, и садится на свободный стул. Пока я думаю, как завязать с ней разговор, мажорка бурчит:

– Хоть какая-то компания в этой дыре.

– Ты одна здесь лежишь? – я зацепляюсь за ее фразу.

Кристина открывает свою пачку творога, игнорируя молочную кашу.

– Ага, одна на весь этаж. Вроде, в мужском отделении кто-то есть, но туда не пускают. Боятся, что студенты начнут шпилиться.

– Мне кажется, когда лежишь в больнице, точно не до этого, – я стараюсь пошутить, но несмотря на мой смешок, Кристина не выкупает юмора.

– Ты тут с чем? – спрашивает она. Если закрыть глаза на серость ее лица и темные круги под глазами, выглядит она достаточно живо и бодро.

– Неудачный спуск с горы.

– А чего не в травме тогда?

– Я ничего не сломала, просто ушибы и обострившийся тонзиллит. – Кристина сводит брови, и я поясняю: – Температура и ангина.

Мы какое-то время молча завтракаем, пока я не решаюсь спросить в ответ:

– А ты с чем лежишь?

Девушка угрюмо усмехается:

– Ты должна это знать.

Теперь уже я свожу брови в недоумении. Так она узнала меня? То, что мы обе были на той вечеринке? Может, ей стыдно, что я увидела ее в тот момент? Но следующая фраза Крис развеивает мои опасения:

– Весь универ знает о девице с передозом.

Я напрягаюсь. Мы переходим на опасную тему. Если я ляпну что-то не то, Кристина может психануть – ее нервы явно сильно расшатаны – и заигнорить меня.

– Да, слышала, – подтверждаю я и добавляю проникновенным голосом: – Такое может случиться с каждым. Накачали на вечеринке и…

Крис фыркает:

– Накачали? Интересно, кто такой слух пустил. Все знают, что я наркоманка. Кристина Рипп – дочка тех самых Риппов – наркоманка.

Интересно, каких тех самых Риппов? Наверное, мажоры, чьи семьи вертятся в богатых кругах, в курсе.

– Я новенькая, так что не в курсе всего… этого. Значит, тебя не накачали?

Крис едко улыбается одни уголком рта:

– Что, боишься сходить на вечеринку и уйти без трусов? Забей, здесь такое не проворачивают. Можешь тусить спокойно, только если не собираешься ни с кем спать, обозначь границы заранее, тогда точно не попадешь в неловкую ситуацию в кладовке для швабр.

– А ты попадала в такую ситуацию?

– Я и не в такие попадала…

– А