100 великих имен России - Полина Ребенина

Екатерина подарила сыну Гатчинский дворец, который, по сути, стал местом ссылки для наследника. Изолированный от двора, Павел в Гатчине создал свой «мини-двор» и «армию». Екатерина своего сына всячески «гнобила», но он «держал удар», виду не подавал, как ему было и тяжело, и выражал к матери бесконечное уважение и послушание. Екатерина же всячески способствовала распространению неприятных для сына слухов: о жестокости Павла; о том, что вовсе не Петр III был его отцом, а ее любовник Салтыков; что он вовсе ей не сын, а по приказу Елизаветы ей подложили другого ребенка. Она Павла обижала и унижала, хотя в нем были все задатки великого императора.

После смерти Екатерины Павел решил восстановить историческую справедливость и отдать долг памяти своему отцу. Он принял решение перезахоронить Петра III одновременно с погребением Екатерины II. Вся екатерининская камарилья возопила в один голос: это «святотатство», «оскорбление великой государыни». Все старались не вспоминать пренебрежения Екатерины: император был погребен без необходимого церемониала. Павел распорядился, чтобы гроб с телом Петра III был уставлен в том же зале, где покоились останки Екатерины II. При этом гроб императора был закрытым, и его украшала корона, гроб же Екатерины был открытым, и корона украшала голову усопшей. Постоянно шли поминальные службы, и при гробах дежурили особы, имевшие штатные должности при дворе. Похоронена царская чета была 18 декабря 1796 года в Петропавловском соборе.

А в апреле 1797 года состоялась совместная коронация Павла и его жены. К моменту вступления на престол Павлу было уже 42 года. Павел долго ждал и теперь спешил. Прежде всего, он решил добиться справедливости во внутренней политике и начал с наступления на неограниченные привилегии дворян, для которых Екатерина устроила золотой век. Он запретил дворянам, прослужившим офицерами менее года уходить в отставку, а уклоняющихся от службы приказал предавать суду; запретил допускать к участию в выборах уволенных со службы за проступки; восстановил телесные наказания за самые тяжелые преступления и др.

Положение же крестьян, напротив, облегчил: запретил помещикам использовать крестьян на барщине более трех дней в неделю; открыл льготную продажу соли и хлеба из государственных запасов; запретил продавать дворовых людей и крестьян без земли и разделять семьи при продаже; в случае жестокого обращения с крепостными предписал докладывать об этом лично императору; отменил крестьянскую повинность держать лошадей для армии и давать продовольствие.

Ограничение барщины вызвало ропот среди «благородных» дворян, того самого общества, где читали сочинения французских просветителей, но в реальной жизни не желали расставаться с дикими формами эксплуатации своего народа.

Павел Петрович запретил использование нижних чинов в личных целях, по прихоти командиров. Ведь при Екатерине нижние чины трудились в поте лица в барских имениях, и на такую дармовую силу был высокий спрос. Павел считал, что солдат должен служить Отечеству, а не горбатиться на офицера или его приятеля.

Быт служилого люда теперь совершенно переменился! Об этом вспоминал сенатор Ф.П. Лубяновский: «Мир живет примером Государя. В канцеляриях, в департаментах, в коллегиях, везде в столице свечи горели с пяти часов утра; с той же поры и в вице-канцелярском доме, что был против Зимнего дворца, все люстры и все камины пылали. Сенаторы с восьми утра сидели за красным столом. Возрождение по военной части было еще явственней – с головы началось. Седые с георгиевскими звездами военачальники учились маршировать, равняться, салютовать».

И еще, если император узнает, что кто-то «берет», даже если ворует «по мелочи», жди грозы. Чуть ли не самое страшное преступление теперь. А как жить, на что жить? Доходы от имения – вещь ненадежная. Самый верный источник – казна; не убудет ведь, если «на пропитание» чего-то позаимствовать. В последние годы правления Екатерины II казнокрадство достигло таких размеров, которых никогда в России не наблюдалось.

А придворные дамы? Какие ущемления начали терпеть! Раньше на балу чуть не все «прелести» можно было всему свету показать. Некоторые чуть ли полуголыми являлись: снизу еще прикрывались, а сверху – немного редких кружев и страусиных перьев, вот и весь наряд. Раньше распутство не воспрещалось, а, наоборот, приветствовалось, сама Екатерина была наглядным примером. Заканчивались же балы теперь тогда, когда раньше только начинались: в одиннадцать, а то и в десять часов вечера!

Павел говорил: «Для меня не существует ни партий, ни интересов, кроме интересов государства, а при моем характере мне тяжело видеть, что дела идут вкривь и вкось и что причиною тому небрежность и личные виды. Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое». В отличие от своей матушки, он предпочитал «быть», а не «казаться».

По справедливому замечанию прусского посланника графа Брюля, «недовольство знати нельзя выразить словами […] Императора любят только низшие классы городского населения и крестьяне».

Укрепление дисциплины при Павле I коснулось и армии. Большое внимание уделялось военной подготовке, в том числе муштре и фрунту. За плохую службу офицеров ожидало разжалование. Под запрет попали политические кружки среди офицеров. В то же время солдатам разрешили жаловаться на злоупотребления командиров и наказывали их не так часто, как раньше.

В 1799 году Россия вступила в борьбу с французской экспансией в районе Средиземного моря. Блестящие победы русских под командованием Суворова в Северной Италии и замечательная экспедиция адмирала Ф.Ф. Ушакова знаменовали крах французского господства. Но постепенно Павел пришел к убеждению, что в Австрии и в Англии нет понятий чести, там правит бал только сиюминутная выгода. А потому и большого дела с ними не стоит затевать. Предадут, обведут и обязательно обманут.

Император Павел I в одеянии Великого магистра Мальтийского ордена.

Художник В.Л. Боровиковский. 1800 г.

Единственным лидером в Европе, с кем император Павел готов был вести дело, становился Наполеон. В январе 1800 года Наполеон произнес многообещающие слова: «Франция может иметь союзницей только Россию!» В Наполеоне Павла подкупала его смелость, решительность, настойчивость. В 1800 году явно обозначился новый внешнеполитический курс Павла I, который вызвал панику в Вене и в Лондоне. Император совместно с Наполеоном стал готовить военный поход на Индию, чтобы «тревожить» английские владения. Он послал в Среднюю Азию войско Донское (22 500 человек), в задачу которого входило завоевание Хивы и Бухары. Это было поистине грандиозное предприятие!

Но внутреннее и внешнее недовольство действиями императора привели к возникновению дворянского заговора. Последний фаворит Екатерины II Платон Зубов ненавидел Павла и вместе с братом Николаем, сестрой Ольгой и некоторыми другими сановниками подготавливал смену власти. Есть сведения, что сестра Зубовых, Ольга, была связана с британским послом Уитвортом