Забытые лица прошедшей войны - Нэлли Михайловна Савенкова

5 июля 1941 г. Телеграмма из Хабаровска: «Не выезжай. Жди письма. Ксенофонт».　

18 июля 1941 г. «… Людочка, как ты предчувствовала, так и получилось. Жить нам вместе пока не приходится… Я боялся и сейчас еще не совсем уверен в том, что вы не выехали. Сегодня утром был в Свердловске, это письмо, вероятно, опущу в Красноуфимске, так что был недалеко от тебя… Так вот, Людочка, у меня пока все. Жди письмо с нового места. Крепко и горячо целую тебя, моя дорогая…»　

29 сентября 1941 г. Телеграмма из Харькова: «Телеграфируйте, где Людмила. Ксенофонт».　

7 декабря 1941 г. Ответ из Главного управления формирования и комплектования войск Красной Армии. «Гр. Давыдовой Л. Г. На Ваше письмо сообщаю, что Давыдов К. А. в числе убитых, умерших от ран и пропавших без вести не значится. Для уточнения его местонахождения Ваше письмо направлено в ГУ кадров НКО СССР».　

Она дожила до 90 лет. Замуж больше не выходила.　

ВЕРСИЯ СУДЬБЫ

Повторяя тему Великой Отечественной войны, Аня утомленно склонила голову на учебник. Еще 10 апреля и целых два месяца до экзаменов, а их гоняют по билетам, будто все случится на днях. И кому нужны эти подробности, сколько у противников было самолетов и танков под Москвой, какого числа началась Курская битва и как звали командующего Первым Украинским фронтом?　

Это было давно, очень давно. Даже ветеранов почти не осталось. Люди живут своими проблемами и совсем в другом ритме. Да, война была суровая, победа одержана грандиозная, но зачем все ворошить снова и снова? Для Ани и ее сверстников Великая Отечественная и Куликовская битва лежат примерно в одном измерении, подпадающем под определение «древность». Стыдно, но приходится признать, что война Аню никак не касается и не волнует. Она, конечно, все выучит и сдаст, а потом наверняка забудет — напрочь и окончательно.　

Аня задремала, отгоняя смутные видения войны…　

Внезапно со двора донесся сильный грохот. Она вздрогнула, очнулась, силясь понять, что случилось, и в свете последних сведений, спросонья решила, будто что-то взорвалось. Звук повторился. Аня выглянула в окно. У соседнего, довоенной постройки, дома стояла машина с контейнером, который разгружали несколько человек: пара грузчиков, мужчина в камуфляже, рослый парень в белой футболке и старичок с палочкой. Он, видимо, что-то уронил и теперь стоял, склонившись и сокрушенно качая головой. Парень в футболке подошел к нему и, заботливо подхватив под руку, увел в подъезд. Разгрузку продолжили.　

Аня вернулась к занятиям.　

Класс привычно шумел. Кто-то у кого-то спешно списывал, кто-то делился последними новостями, накопленными за выходные. Девчонки обсуждали конкурс «Краса России», ребята — гол Аршавина на последней минуте.　

В класс вошла Светлана Алексеевна в сопровождении рослого парня, потребовала тишины и возвестила:　

— Знакомьтесь, это Павел Воротников. Он будет учиться в вашем классе.

— Доучиваться — домучиваться! — встрял местный комик Горшков. — Нам учиться-то осталось.　

— А ты у нас самый умный, Горшков? — воззрилась на него Светлана Алексеевна. — Если не подтянешься, доучиваться тебе придется еще год и домучиваться — соответственно.　

Она отмахнулась от Горшкова и кивнула новенькому:　

— Садись за последний стол, он свободен.　

Он пошел между рядами, остановился у Аниного стола — рядом с ней место тоже пустовало. Ее сосед Мишка в школе появлялся редко. С минуту Аня и Павел смотрели друг на друга. Ей понадобилось всего мгновение, чтобы оценить его: красивый парень. Спокойные темно-серые внимательные глаза, русые волосы, крупные выразительные черты лица.　

Павел улыбнулся и хотел сесть рядом с Аней, но Светлана Алексеевна окоротила его:　

— Нет-нет, не сюда. За следующий стол.　

Павел попытался возразить:　

— Но здесь ведь свободно.　

— Здесь занято, — сообщила Аня.　

Павел с сожалением пожал крепкими плечами и уселся позади нее.　

Урок шел своим чередом. Вдруг Аня почувствовала, как до ее косы осторожно дотрагиваются. Она резко обернулась. Павел не успел отдернуть руку. Она гневно зашептала:　

— Меня еще в первом классе перестали дергать за косички!　

— Извини, не удержался, — виновато улыбнулся Павел. — Косы в наше время — такая редкость.　

— Если каждый будет дергать, то и этих не останется, — проворчала Аня, отворачиваясь.　

— Я не дергал, я погладил, — шепнул Павел в ее спину.　

Густые черные Анины косы действительно были　

роскошными и составляли ее особую гордость, а равно вызывали неизменное чувство восхищения у окружающих. Конечно, новенький не смог удержаться.　

На перемене Павел попытался заговорить с ней, но Аня, скучливо поведя плечом, ушла с подругами. Внимание парней и мужчин ей уже не льстило, его она принимала как должное, снисходительно и обыденно.　

Закончились уроки. Светлана Алексеевна, материализовавшись в дверях, грозно наставила палец　в сторону Ани:　

— Пирогова, сегодня ваше с Гусевым дежурство по кабинету. Надеюсь, ты не забыла?　

— Ну, Светлана Алексеевна! — возмутилась Аня. — Я что, опять одна должна убирать? Гусев вообще в школу не соизволил явиться!　

— Анечка, на Гусева я влияния не имею, посему не могу за него отвечать. Возьми кого-нибудь в помощники. Думаю, наши мужчины тебе не откажут.　

— Еще и в очередь выстроятся! — подхватил Горшков. — Я первый!　

Он подскочил к Ане и вытянулся перед ней по стойке «смирно».　

— Уберись! — отмахнулась она. — Ты только грязь развезешь, а мне еще и за тобой убирать придется.　

— Я могу помочь, — вызвался Павел. — Вы ведь по партам дежурите? Если так — следующее должно быть мое дежурство.　

— Вот и замечательно! — воскликнула Светлана Алексеевна. — Сегодня и отработаешь.　

Оставшись с Павлом вдвоем в пустом классе, Аня почувствовала непонятное смущение. Хотя он, казалось, не обращал на нее особого внимания. Лихо, играючи сдвинув столы и составив их друг на друга, он принялся орудовать шваброй. При этом он еще что-то напевал про черные ресницы и черные глаза.　

Аня осталась стоять у доски, завороженно следя за его работой. Отжимая швабру, Павел весело кивнул ей:　

— Так и будешь стоять? Бери тряпку, протирай подоконники. Расставлю столы — их протрешь.　

— А ты чего командуешь? Это вообще-то мое дежурство. Ты мне помогать должен, а ты всю инициативу на себя взял.　

— Привык, — рассмеялся он.　

— Откуда ты взялся, такой шустрый?　

— С Кавказа.　

— Не похож.　

— Сам-то я не кавказец. Мы там в погранотряде служили. У меня отец пограничник. Сейчас в отставку вышел. Мы в ваш город к деду переехали, — короткими предложениями сообщал Павел, прокатывая швабру по полу.　

Аня сразу вспомнила, как в их дворе разгружался　контейнер. И в Павле она узнала того парня