Забытые лица прошедшей войны - Нэлли Михайловна Савенкова

Видно, в путь далекий друга провожала,　

Черные ресницы, черные глаза.　

— Он прошел недаром школу боевую, метко поражает хищника-врага, — подхватил отец, укладывая мясо на противень. — Он не забывает девушку простую, черные ресницы, черные глаза.　

С последнего звонка время не пошло — полетело, стремительно и безудержно. Экзамены пронеслись один за другим, отшумел выпускной. Вчерашние школьники стали готовиться в институты. Павел собирался уезжать. И вот наступил день его отъезда. Накануне они прогуляли почти всю ночь.　

Вернувшись домой под утро, Аня решила не ложиться спать, а дождаться времени, приличного для визитов, и отправиться к Воротниковым. Она села у стола, задремала и, казалось, тут же проснулась. Но с досадой заметила, что проспала: за окном день был в разгаре. Проведя рукой по лицу, она ощутила след от книги и удивленно обнаружила перед собой на столе учебник истории, открытый на теме Курской битвы. Когда она успела его взять и для чего? Ведь историю давно сдала. Не особо задумываясь, она поспешила к Павлу.　

Позвонив в дверь, Аня долго ждала, когда откроют. Неужели никого нет дома? Не мог же Павел уехать на вокзал без нее. И где дед? Наконец, заскрипели замки. За приоткрывшейся дверью оказалась пожилая женщина.　

— Здравствуйте. Павел дома?　

— Кто?　

— Павел, Воротников-младший. Или уже уехал?　

— Куда?.. Как?.. — женщина изумленно смотрела на нее.　

— Он сегодня уезжает, 20 июня. Почему Вы на меня так смотрите?　

— Девушка, Вы что, издеваетесь? — медленно произнесла женщина. — Какой июнь? Сегодня 10 апреля.　

— 10 апреля? Почему? Что случилось? Где Павел Павлович? Николай Павлович? Павел, наконец, где?!　

— Вам нужен Павел Воротников? Подождите, — женщина отправилась в комнату и вскоре вернулась, держа в руке знакомый Ане портрет. — Вот единственный Павел, который жил в этой квартире. Павел Воротников. Мой дядя.　

— Почему жил? Что с ним? А где внук? Тоже Павел…　

— Девушка! Какой внук?! У него и детей-то не было, и женат　

он никогда не был. Он погиб шестьдесят лет назад, в сорок третьем! Там, под рамкой, похоронка и письма.　

Не в силах что-либо понять, дрожащими руками Аня отодвинула рамку, достала бумаги. Развернула пожелтевший слежавшийся листок, шевеля губами, прочитала:　

— «Здравствуйте, мама, Нина, Шурик. Сообщаю вам, что живу хорошо. Вы мне пишите, как живете. Шлите свое фото. Чтобы не скучать, я пою «Черные глаза»:　

Ты стояла молча грустно у вокзала,　

На глазах нависла крупная слеза.　

Видно, в путь далекий друга провожала,　

Черные ресницы, черные глаза.　

Он прошел недаром школу боевую,　

Метко поражает хищника-врага,　

Он не забывает девушку простую,　

Черные ресницы, черные глаза.　

Пишет письма редко, но зато в газетах　

Часто очень пишут про его дела.　

И, прочтя газеты, с гордостью сверкают

Черные ресницы, черные глаза.　

Снова вылетает сокол яснокрылый,　

Хищникам-фашистам страшен, как гроза.　

Про таких в народе песни сочиняют,　

Про таких мечтают черные глаза.　

С боевым приветом. Ваш Павел». Что это? «Черные глаза»…　

Она схватила другой листок, пробежала его глазами, повторила последние строчки:　

— «Он… он погиб в бою, храбро сражавшись за Советскую Родину, в ночь на 11 июня 43 года. Командир разведки младший лейтенант А. Базаров»…　

И еще была похоронка, подтверждавшая сообщение А. Базарова.　

— Погиб? Павел Павлович погиб… — растерянно проговорила Аня.　

Что это, розыгрыш? Но бумажки настоящие. И женщина смотрит по-настоящему испуганно и удивленно, так не сыграешь. Погиб в сорок третьем… Но если так, то остальное — только сон? Все нереально, кроме этих вот бумажек, кроме похоронки: «разведчик… погиб в ночном поиске…».　

Аня всхлипнула. Заревела, громче и громче, зарыдала в голос над похоронкой шестидесятилетней давности. Ведь Павел погиб не один, вместе с ним погибли неродившийся сын и неродившийся внук. Как осознать это? Ее Павел-младший погиб, даже не родившись. Война коснулась ее. Все-все, чем жила она целых два месяца, кануло в небытие, ее счастье отняла война. Если бы не она, если бы Павел остался жить… Если бы…　

Все было так реально, и все оказалось лишь сном? Разве так бывает? Откуда в ее сне все могло проявиться с такой точностью: и внешность Павла, и слова песни? И подробности жизни, слова, поступки, руки Павла — она и сейчас все помнит. Может, есть другая реальность, параллельный мир, и во сне она попала туда? Или кто-то высший показал ей версию судьбы?　

Памятник Николаю Ладкину

Был простым человеком,　

стал «железным солдатом»…　

Так какие ему снятся сны?　

Может, как отстоял　

высоту в сорок пятом?　

Иль салюты победной весны?　

Или зори над Камой?　

Или мамины руки?　

Или хлеба горбушка　

с парным молоком?　

Он стоит и молчит 　

и — ни звука.

Ни звука,　

Только листья к подножью 　

несёт ветерком.　

И всё кажется мне:　

вот шагнёт с пьедестала,　

Развернёт свои плечи,　

разорвёт тишину.　

И опустит снаряд он　

и скажет устало:　

«Я вернулся домой.　

Я окончил войну!»　

Н. Савенкова