Мрачная леди на задании - Джулия Принц

Дела, за которыми лорд Клайфорд приехал в Стилшор, оказались на заводах. Министр техники лично решил их проинспектировать. Было забавно наблюдать, как все чиновники пыжатся и стараются представить в лучшем свете и себя, и свои ошибки (заслуги, естественно, были их, а ошибки — чужими). И они так старались не смотреть на фингал министра, но он так притягивал их внимание, что я стала опасаться, что скоро в Стилшоре среди высоких чинов разовьётся косоглазие.

Забавно и трагично было наблюдать за сотрудниками самих заводов. Руководители слёзно выпрашивали, кто что: деньги, материалы, помощь с заказами. Рабочие: кто мрачно смотрел, кто с надеждой, но равнодушных было больше. И куда делся бешеный энтузиазм первых лет?

Увы, всё новое тоже становится рутиной и скучной работой. Отчего это зависит? От отношения, от целей и, конечно, от условий работы.

Не сказать, что на заводах были плохие условия. Тут рабочие редко болели от чёрной пыли. Но... недовольные есть всегда. И не всегда недовольство бывает оправданным. Заведётся кто-то ворчливый, кому и солнце не в радость, и ладно бы он сам по себе ворчал, но таким людям обычно недостаточно быть недовольным в одиночку, надо и других завести. И потом уже другие люди там, где могли бы радоваться жизни и своей работе, грустят и сетуют на жизнь.

А кто виноват? Правительство? Боги? А может тот, кто их на самом деле завёл и настроение вместе с жизнью испортил?

Вот и тут мы столкнулись с таким случаем.

На заводе, где производили детали для автоматических экипажей, нас встретила целая толпа рабочих (судя по всему, слух о том, что министр приехал в их город, разнёсся быстрее солнечного света, и вряд ли простые люди использовали телефоны, сплетники намного эффективнее всех новейших изобретений).

История вышла интересная. Рабочие противостояли начальству, начальство противостояло рабочим. Ситуация, вы скажете, обычная. Где это видано, чтобы все ладили?

Однако буквально полгода назад завод этот славился. Причём на всю страну, и производством хорошим, и приличными условиями труда. Устроиться сюда хотел каждый. Места вакантные редко бывали свободными.

Сейчас же мы застали полное недовольство во всех кругах, множество уволившихся рабочих и даже инженеров, что просто из ряда вон. О производительности и её повышении вообще речи не было.

И тут лорд Клайфорд меня поразил. Я даже начала его уважать после этого.

Он выслушал руководство, выслушал рабочих. По отдельности. Ничего не обещал, не сопереживал, задал только один вопрос каждой из сторон. О, далеко не сразу он получил честный и прямой ответ на свой вопрос. Его (вопрос в смысле) пришлось повторить, и не один раз! Не то чтобы люди скрывали ответ, скорее, этот ответ сам от них скрывался под лавиной выдуманных обид и несправедливостей.

А вопрос был простой и одинаковый (ну если не считать, что варьировался в зависимости от того, кому его задавали): «Кто вам говорил плохо о_____?». Начальство спрашивали о рабочих. Рабочих — о начальстве.

И что поразительно, действительно нашёлся именно тот, кто всех разругал друг с другом. Тот, кто шептал начальству о нерадивых рабочих, что пьют чай в неурочное время, тот, кто тем же рабочим рассказывал, как слишком хорошо живёт начальство, наверняка зажимая их кровно заработанные.

Зло — оно такое, тихим шёпотом залезает в уши с завистью и наговором. А после, поселяясь в голове, помогает найти подтверждение своим идеям.

А человечек этот был кладовщиком. И не рабочий у станка, и не начальник какой. Просто вхож был и туда, и сюда, и так своими разговорами сеял смуту, что завод этот едва до разорения не довёл.

Забавно, что выяснилось: человек этот дела свои собственные вёл плохо. На складе недостачи было прилично, зато у других он много грехов нашёл, да всем поведал, заодно и свои грешки прикрывая.

Интересно, когда Клайфорд вывел его на чистую воду, люди вдруг «сами» поняли, что не все его разговоры справедливы да правдивы. Тогда и к компромиссу смогли прийти.

Я же для себя решила проследить за судьбой завода, что-то подсказывает мне, что дела там вновь наладятся.

Кстати, об условиях на заводах: там было тепло в помещениях. Я же, гуляя по магазинам местным, прикупила себе пальто. Чёрный кашемир отлично подходил для прохладного климата. А когда мы зашли внутрь первого завода, я пальто и сняла. Жарко стало.

Вот так лорд Клайфорд и увидел мои обновки. Чёрные узкие брюки плотно облегали ноги, а учитывая, что пиджак я надела короткий — до талии, то и не только ноги. Смотрелось и соблазнительно, и строго. Чёрный цвет — он такой.

Это была моя маленькая чисто женская месть. Может, и не сильно разумно, но гордость мою грело, как всё больше мрачнел мой лорд, пока мы гуляли по заводам.

Поездка наша, как выяснилось, была насыщена мероприятиями. Ибо после многочисленных инспекций нас ожидал бал в местном высоком обществе.

Я, конечно, высказала милорду, что меня не предупредили, и у меня нет соответствующего платья. Как мне могла прийти в голову мысль о бале, когда было сказано, что мы едем за салларом? Редкие металлы и балы — разные вещи в моём представлении!

На что милорд лишь пожал плечами:

— Вы сами раньше времени по магазинам отправились, теперь выкручивайтесь, как хотите. Ибо моя спутница, даже если она младший помощник, выглядеть должна прилично.

И я поняла, что отомстили уже мне.

Бал проходил во дворце мэра города. А учитывая, что город был немаленький, и что особо важно, богатый, то и дворец, и сам бал были роскошны.

Строгие готические линии дворца сочетались с широкими витражными окнами, ужасающие гаргулии украшали не только водяные стоки, но и неприветливо встречали гостей на входе.

Дворец этот, скорее, походил на замок, но только тут не было ни рвов, ни мостов, ни башен — он стоял ровно посреди города, поражая своей страшной красотой.

Мне он, честно говоря, понравился, было в нём что-то характерное для нашей эпохи: он как бы выворачивал её наизнанку... Как признак промышленного бума: весь дворец сиял электрическим светом, а истинно магическое нутро пребывало в готическом виде.

Бальный зал украшен был соответствующе: в факелах сияли современные лампы, старинные, на первый взгляд, гобелены, подсвеченные ими, изображали не только древних королей и их битвы, но и заводы с дымящимися трубами, дирижабли, проплывающие в грозовом небе, и пароходы, мчавшиеся среди отвесных скал над морем.

Чёрный