Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

Но говорит так тихо и неразборчиво, что ничего не ясно.

— Можешь громче? — прошу я.

— Я хочу быть Ардовским, — все еще тихо, но уже более внятно произносит Данил. Бросает виноватый взгляд на Полину: — Прости, мам.

— Тебе не за что извиняться, — тут же торопливо говорит она. — Он твой папа, это нормально. Абсолютно нормально. Я просто хотела узнать, вдруг ты привык к нашей фамилии. Чтобы не было сложно в школе, и вообще…

Я встаю и перехватываю Полину за локоть. Хочу сказать, чтобы она прекратила этот истеричный поток болтовни, но смотрю на нее, и слова застревают у меня в горле.

В ее голубых глазах блестят слезы.

Кончик носа чуть покраснел, а губы дрожат, как будто она сейчас расплачется.

— Все хорошо, — говорю я уверенным спокойным тоном. — Мы все выяснили, теперь все хорошо. Идем оформлять документы.

Полина быстро кивает и отворачивает от меня лицо.

В кабинет мы заходим все втроем.

— Вы подаете совместное заявление о признании отцовства? — спрашивает сотрудница за рабочим столом.

— Да, — твердо говорю я.

— Полина Сергеевна, вы подтверждаете, что данный гражданин является отцом вашего ребенка?

Полина издает короткий вздох, больше похожий на всхлип, но говорит:

— Да, подтверждаю.

Женщина переводит взгляд на меня.

— Вадим Александрович, вы добровольно признаете себя отцом ребенка? Осознаете правовые последствия, в том числе обязанности по содержанию ребенка и обязанность по уплате алиментов в случае раздельного проживания?

— Осознаю, — твердо говорю я и кладу руку на плечо Данила. — Это мой сын.

Мой голос на последнем слове немного срывается, и я длинно выдыхаю, еле справляясь с волнением.

Черт, не ожидал, что я так буду реагировать. Работа футболиста и ответственные матчи вообще-то приучили меня к стрессовым ситуациям, но сейчас это не помогает.

Меня буквально потряхивает.

— Хорошо. — Сотрудница смотрит в монитор, ее короткие пухлые пальцы с алым маникюром бегают по клавиатуре. — Фамилия ребенка остается прежней или меняется?

— Меняется, — говорит Полина.

— На мою, — добавляю я.

— Хорошо… Отчество будет дано по вашему имени, устраивает?

— Да, да. Устраивает.

Хотя в кабинете есть стулья, мы почему-то все втроем стоим. Как идиоты. Даже Полина стоит со своей ногой. И когда я ей киваю на стул, она мотает головой.

— Вот тут подпишите.

Сотрудница кладет на край стола несколько листов, и мы их по очереди подписываем.

— Старое свидетельство о рождении сдайте, пожалуйста, — говорит она.

Полина вздрагивает, стискивает пальцами сумочку.

— А нельзя его оставить? — глухо спрашивает она.

— Нельзя, — отрезает сотрудница.

Полина медленно вытаскивает из сумки сложенный вдвое листок, разворачивает его, смотрит, как будто пытается запомнить, а потом кладет его на стол.

Нога у нее слегка подворачивается, но я тут же подхватываю ее под локоть и держу так до тех пор, пока нам не отдают новое свидетельство для Данила.

— Можно посмотреть? — робко спрашивает сын, когда мы выходим из кабинета.

— Конечно, только аккуратнее. — Я отдаю ему лист, где черным по белому написано «Ардовский Даниил Вадимович». — Это твой единственный документ. Ну если не считать загранпаспорта.

— У него нет загранпаспорта, — говорит Полина. Она вся бледная, практически сливается со своим светлым шелковым платьем, даже ее яркие голубые глаза как будто побледнели.

— Сделаем, — обещаю я. — И на зимних каникулах рванем куда-нибудь в тепло. Или в Европу футбол смотреть. Что больше хочешь?

— Я есть хочу, — подумав, сообщает Данил. — Ты обещал, что мы поедем есть картошку и наггетсы.

— Обещал. — Я смотрю на Полину в платье. — Но твоя мама слишком красиво выглядит для забегаловки. Ей бы больше подошел ресторан.

— Не неси ерунды, Вадим, — устало говорит Полина. — Какой еще ресторан? Пообещал ребенку наггетсы — поехали есть наггетсы.

— Хорошо, — киваю я. — В ресторан тогда потом сходим. С тобой вдвоем.

— Размечтался, — бормочет она себе под нос.

Но уже привычно обнимает меня за шею, когда я беру ее на руки, чтобы спустить вниз по лестнице. А у меня что-то тревожно и сладко ноет в груди, когда я прижимаю Полину к себе.

Свою жену.

Да, теперь у меня есть жена и сын.

Правда, жена меня ненавидит, а сын не называет папой, но плохая стартовая позиция еще не означает проигрыша. Все может измениться, если не сдаваться и прилагать усилия.

Это работает и в футболе, и в жизни.

Через полчаса мы сидим в каком-то фастфуде: неуместно шикарные на фоне дешевых пластиковых столов и одноразовой посуды.

Данил смолотил две порции наггетсов, запил это все большим стаканом молочного коктейля и убежал в игровую комнату, а мы с Полиной сидим друг напротив друга. Еда возле нас стоит почти нетронутая.

— Прости, — вдруг глухо говорит она. — Я знаю, мы договаривались о том, что у Дани будет твоя фамилия, но я вдруг подумала: а что, если он не хочет?

— Он мой сын, Поля, — напоминаю я, сжав зубы. — У негодолжно быть мое отчество и фамилия.

— Вадим, он семь лет был только моим сыном. Ты сам знаешь, что я вложила в него гораздо больше, чем ты.Я его воспитала. Не ты. И если бы он захотел оставить себе ту фамилию, под которой он родился, я была бы только рада.

— Фамилия Ардовский ему откроет больше дверей, чем твоя.

— Не факт. Пока от нее одни проблемы. — Полина отпивает глоток давно остывшего чая.

— Данил привыкнет. Я смогу многое ему дать. Лучшее образование, тренировки, поездки, классное детство, финансовую опору. У него будет все. И у тебя тоже.

— Я знаю, — тихо говорит она. — И ты бы знал, как меня это бесит. Я бы сама хотела ему все это дать. Я. Сама. Без тебя.

— Это бессмысленно, Поля. Тебе не надо со мной соревноваться. Теперь мы семья.

— Мы семья по случайности, Вадим. Это не настоящая семья.

Ее слова отзываются во мне глухим раздражением и болью.

Я же стараюсь.

Я искренне стараюсь склеить нас вместе, я хочу забыть старое и начать новое. Почему она так не может? И постоянно старается напомнить о том, что мы друг другу никто.

Я бы даже поверил. Если бы два дня