Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

и домов и согнали за городом. Среди большого, чистого поля они заставили нас вырыть глубокую, просторную яму. Потом встали около ямы и стали по одиночке прогонять около себя. Как идёт женщина с ребенком на руках или малыш за юбку её держится – выхватывают детей и бросают в яму. Это они отбирали «рабочую силу» для отправки в Германию. А какая мать с ребенком на руках работница? Вот немцы и «освобождали» матерей от забот.

Я стою, вижу, как малышей живьём кидают в могилу, и страх меня берёт. «Ведь и Вовку у мамы отберут», – думаю я.

Вот показалась мать. Она шла быстро, старалась спрятать в складках юбки своей маленького Вовку. Но фашисты заметили мальчика, грубо остановили мать и отогнали Вовку. Один фашист схватил его за руку и швырнул в яму. Вовка упал и закричал: «Мама! Папа!»

Из ямы столько криков неслось, что я думал, что сердце у меня не выдержит и лопнет.

Мать бросилась к краю ямы и закричала: «Вовка! Сыночек».

Её оттолкнули. Она снова вырвалась к яме. Тогда один фашист проткнул ей спину штыком. Мать мёртвая упала в яму, где ждали страшной смерти живые ребята. Вовка видел, как закололи мать, и нашёл её там на земле…

Больше я ничего не видел, меня кто-то взял на руки и крепко сжал. Это был отец. Но потом и его взяли солдаты. Они раздели его, разули и угнали в Германию. А меня не взяли, потому что я маленький, сил у меня мало.

Отца угнали, яму закопали. Долго плакал я, но что делать? Я хотел умереть. Но смерть не взяла меня. Тогда я решил жить. Жить для того, чтобы вырасти и отомстить фашистам. Отомщу же я им! Теперь я знаю, что такое война и кто такие немецкие фашисты.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 232–233

Борис Овсов, 10 лет, 2-й класс, г. Волоколамск

№ 62. Великое спасибо товарищу Сталину

Фашисты пришли к нам 29 октября, вечером. Меня в этом время в городе не было. Я жила в деревне у знакомых. Туда меня мама с бабушкой отправили. Но и в эту деревню пришли людоеды, прямо явились в школу и начали «освобождать» помещение: ломали парты, выбрасывали из шкафов учебники и школьные принадлежности. Разбили приборы. Мне стало жалко школу, и я заплакала, а со мной вместе и другие ребята стали плакать. Но фашисты всё громили.

Потом пришла за мной мама. Я подвязала за плечи свой походный мешок с вещами и двинулась за мамой.

Ночью к нам домой явились немцы, что-то орали, искали. Без всякой совести всё хватали. Вот нахалы какие! Я уж их не стала бояться. Потом нас выгнали из квартиры, забрали все вещи, даже гитару взяли.

Пришлось нам жить в бомбоубежище. У меня они всё допытывали: где и кто отец? Но я не хотела с этими зверями разговаривать.

Потом мы стали слышать гром орудий. Мы знали – это идут освобождать нас доблестные бойцы Красной Армии. Немцы стали быстро отступать. Они были очень пьяные и безобразные. Никогда не забуду этой страшной ночи.

Я сидела в бомбоубежище и пела любимую свою песню «Тачанка». Кругом кричали ребята и женщины, раздавались грубые голоса пьяных нечеловеков. Горели здания, слышался треск и взрывы. Было жутко и в то же время радостно. А я все пела песню, потому что знала – идут наши!

Я говорю великое спасибо товарищу Сталину и Красной Армии за освобождение всех детей из-под фашистов.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 238

Людмила Одинцова, 10 лет, 2-й класс, г. Щекино, Тульская обл.

№ 63. Замучили пленного

В нашей деревне фашисты казнили пленного красноармейца. Они выкололи ему глаза, отрезали уши, на груди вырезали фашистский знак, а на спине – звезду. После они облили красноармейца кипятком и закололи штыком.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 210

Валентин Парфёнов, 9 лет, д. Майданово, Московская обл.

№ 64. Желтый знак

Эвакуироваться мы не успели. Недели через две нас вызвали квартальники и спросили: «Ходили в полицию?», а мама сказала: «нет». Нам велели явиться в полицию, а там заставили нашить позорные жёлтые заплатки. Эти жёлтые знаки были у всех евреев. Всякий видел – идёт еврей, можно толкнуть, избить, плюнуть в него и ничего не будет.

Маму направили на самую тяжёлую и грязную работу. А тётю, которой 52 года, заставили таскать ящики. Она не знала, куда их ставить, и спросила, а солдат ударил её палкой. Еврейку Фуко избили плеткой так, что всё тело у неё стало чёрным.

Такая жизнь была при немцах у всех евреев. Когда нужно было куда пойти, то шли, не смея даже голову поднять и взглянуть вокруг.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 213

Дора Реттель, 15 лет, 6-й класс, г. Калинин

№ 65. Жатки сгорели

Нет больше Жаток. Немцы спалили село. Они ночью к нам явились прямо из Могилева. Выгнали всех на улицу, кто в чём был, собрали на площади и часовых выставили. Чтобы не расходились. Пока мы стояли, фрицы по хатам лазали, добро вытряхивали.

Приехал немецкий полковник на машине и сказал: «Все евреи отойдите к тому зданию» – и показал на клуб.

Все думали – значит так нужно. Потом фашист приказал евреям рыть руками большую яму. Тут мы поняли, что задумали немцы. Евреи рыли яму, в кровь раздирая руки, ломая ногти. Кричали от боли, но рыли потому, что кто не рыл, того немцы страшно били. А мы стояли и смотрели. Что мы могли сделать? Мы стояли и смотрели. Я рядом с матерью стоял, сестра где-то в другом месте была – не знаю. Когда яма была готова, евреям сказали: «Полезайте».

Всех толкали прикладами в яму. Фашистский полковник говорит нам: «Вот ваши враги. Чего вы стоите и глядите на них, как ослы. Убейте, закопайте их!»

Тут вышел из толпы старик – седой, как лен, белая борода до пояса – подошёл к нему и говорит: «Это ты, немец рыластый, брось. Чего в нашей земле позабыл? Явился зачем? Или в морду захотел?» Залютовал фашист, кричит: «Это тоже еврей, бросьте его в яму!» Бросили дела в яму и опять нам приказывают засыпать живых людей. Никто