Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

Пока мы перевязывали, многие умерли на наших руках. Остался только один. Он был ранен в ноги и ходить не мог. Мы решили его спасти, спрятать от фашистов.

А фашисты были уже совсем близко, слышались выкрики немецких солдат. В любую минуту они могли прийти сюда.

Мы взяли доску, постелили на неё шубу и положили красноармейца. Кое-как стащили «носилки» со второго этажа, пронесли через двор на огород и положили в канаву. Боец потерял сознание.

С ним легла в канаву семилетняя Галя. Я закрыла их рваным пальто, а сама пошла посмотреть, где сейчас немцы.

Только отошла несколько шагов от канавы, меня окружили немцы. Откуда их так много взялось! Один немец, видимо, переводчик спросил:

– Ты спасаешь раненых большевиков?

Я хотела сказать: «нет», но потом подумала, что советскому школьнику, да ещё пионеру не к лицу трусливо лгать перед фашистами, претворяться перед ними, бояться их, и я ответила:

– Да. Я спасаю.

– Это – твой отец? – указал он на красноармейца в канаве.

– Да, мой отец! – смело отвечаю я.

Сама не знаю, зачем я так отвечала, но в ту минуту мне не только так хотелось сказать, я готова была плюнуть каждому из них в морду. И хоть не отец мне был тот боец в канаве, но я нарочно так сказала потому, что мой отец тоже на фронте и я горжусь им. Каждый, кто борется на фронте с фашистами за наше ребячье счастье, – наш отец.

Неожиданно из-за угла выскочили Женя и Витя. Поняв, в чем дело, они покрутили около своей головы пальцами, показали потом на меня. «Полоумная она». Немцы поняли и оставили меня. И бойца почему-то не тронули.

Когда стемнело, мы с Галей опять потащили раненого. Женя и Витя убежали, они боялись. Красноармеец был тяжелый, а Галка совсем маленькая, и сил у нее совсем нет. Мы очень устали. Но все же притащили его в подвал, накрыли потеплее, накормили, сменили повязки.

– Спасибо вам, дочки, – благодарил боец. – Спасли вы меня.

Так мы ухаживали за ним, пока не пришли наши.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 126–127

Евгения Кулькова, 15 лет, 7-й класс, г. Сталиногорск

№ 55. Бросили в колодезь

Фашисты отняли у колхозницы Екатерины Ивановны Кузнецовой её трёхлетнюю дочку и бросили в колодезь.

А нашу любимую учительницу Екатерину Ивановну Елисееву они поймали в лесу и стали допытывать, где партизаны. Она ответила: «не знаю». Тогда немцы взяли два больших гвоздя и поленом забили гвозди учительнице в виски.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 206

Павел Курсиков, 12 лет, 4-й класс, д. Прудное, Тульская обл.

№ 56. Бросал, как мячик

Помню, было морозное зимнее утро, когда немец бил моего семилетнего братишку за то, что он просил у мамы кушать, кричал: «Мамочка, сынок кушать хочет. Накорми меня».

А немцы в это время ещё в постелях были, хотя и не спали. Один немец подошёл к кроватке брата и стал бить по голове, по щекам и бросал на кровать, как мячик.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 211–212

Аркадий Кутузов, 12 лет, 4-й класс, г. Верея

№ 57. Били поленом

Мой отец был болен, он лежал в постели, у него отнялась левая нога. Пришли фашистские солдаты и стали выгонять нас на улицу. Отец не мог ходить, не мог встать. Но немцы не пощадили его. Они взяли полено и гнали его ударами по голове, по спине. На улице было морозно. Папа выполз на снег и скоро замерз.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 211

Алексей Лапшин, 9 лет, 1-й класс, д. Глинка, Верейский р-н

№ 58. Выстоим!

1. В осаде.

Осень. Ленинградская осень. Туманы над Невой, гранит мокрый, блестящий. На бульварах с деревьев опадают листья. Небо серое – не проглядишь.

Враг совсем близко. День и ночь гремит артиллерийская канонада, слышатся разрывы зенитных снарядов. Над городом идут беспрерывные воздушные бои. Советские летчики бьют фашистов, не давая им прицельно бомбить город. Сигналы воздушной тревоги не утихают…

Да, тяжёлое это было время. Кольцо осады города Ленина сжималось всё туже и туже.

Мы были готовы встретить незваных гостей. Мы не плакали, не стонали от страха, не прятались, а готовились встретить врага лицом к лицу, как встречают его где-то там за городом наши отцы, старшие братья: бойцы, минометчики, артиллеристы, балтийцы. Мы его встретим и не дрогнем, пусть он не надеется: ленинградские ребята пощады у фашистов просить не будут.

Ещё летом, в июне, в первые дни войны школьники Ленинграда стали готовить город к борьбе. «Ребята, помогите подготовить наш дом к противовоздушной обороне», – сказала нам начальник штаба Лидия Александровна. В нашем доме жило много ребят, и все, конечно, согласились. Работа закипела. «Сначала приведите в порядок чердаки», – посоветовал управдом.

И вот мы уже под крышей дома. Ух, сколько было здесь неотложной работы! Собрали весь хлам, сбросили его на землю, сняли деревянные перегородки, наносили воды и песку.

Окончив работу, ребята собрались во дворе. Вадим тащил волейбольный мяч, а мы пока сетку натянем, предлагает кто-то: «Сыграем, отдохнём».

Начинается игра. Мяч взлетает на воздух, перелетает через сетку…

– Гу-у! Гу-гу!

– Сигнал.

– Тревога!

– Шестой раз рвётся сегодня в город, – с сожалением говорит Вадим. – Эх, не доиграли. Помните, ребята, 11: 7 в нашу пользу. После отбоя – доиграем.

Вот мы на постах: кто на крыше, кто в штабе. Я была командиром звена связи. Проверяю свои посты: все на местах, доска со значками дежурных связистов – пуста. Отметив наличие бойцов групп самозащиты, я передаю сводку в штаб квартала. Нередко отказывал телефон. Тогда приходилось самой относить сводку в штаб под градом зенитных осколков, свист бомб.

Ребята у меня в звене были смелые, отважные.

Была у нас и так называемая подсвязь. В неё входили ребята 7–9 лет. Во время воздушной тревоги они дежурили в бомбоубежищах, а в спокойное время оповещали дежурных, созывали на работу домохозяек, разносили повестки. Жильцы дома называли их «квартирными воробьями». В самом деле малыши сновали по квартирам, лестницам, коридорам, площадкам и подъездам, словно воробьи в ветвях большого развесистого дерева.

Но вот долгожданный сигнал: «Отбой воздушной тревоги! Отбой!» И опять во дворе слышатся звонкие голоса: «1: 0, аут».

«А ну, дай разок ударю», – подходит к ребятам