Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

могла я больше оставаться здесь. Взяла брата, сестрёнку, и пошли мы из этой деревни в Лугины за 12 километров. Приходим к селу, а в крайней избе крик: фашист вывел женщину из дому, поставил на крыльцо и пнул сапогом в спину. Я подбежала к несчастной, хотела помочь, но сама свалилась: солдат ударил меня прикладом по голове…

Очнулась – одна, ни брата, ни сестры, ни избитой женщины. Холодно. Где мои ребятки, так и не знаю до сих пор. Они, наверно, подумали, что меня убили, и ушли куда-нибудь. В Лугинах немцы выгнали из домов всех людей и поселились сами. Из этой деревни пришлось мне уходить. Уходила я без валенок – какой-то фашист снял с меня пимишки и сунул в сумку. Потом он их отошлет своим немецким детям в Германию, а на меня – русскую девчонку – ему наплевать. Завернула ноги в тряпки, повязала их веревками, да так и пошла.

Голодная, полузамёрзшая добралась до деревни Князево. Здесь жила тётя. Но я её не застала в живых. Дедушка, которого я встретила в Князеве, мне сказал: «Не ищи, внучка, никого. Совсем взбесились немцы. Согнали баб и ребят в избу твоей тетки, да и взорвали всех. Никто не ушёл – все сгинули. И тетка твоя с двухлетним мальчонком. Уходи ты отсюда, внучка, подальше. К своим иди, там вся наша жизнь осталась». Послушалась я старика и пошла. Долго шла, как во сне. Подобрали меня красноармейцы…

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 17–20

Нина Кольцова, 12 лет, 4-й класс, г. Наро-Фоминск

№ 51. Люся сгорела

В нашей деревне были немцы. Я жила в это время у дяди Пети. Когда пришли немцы, дядя ушёл в партизаны. Один раз он пришёл в деревню на разведку и забежал домой. Бабушка, как его увидела, заплакала: «Уходи скорее, а то тебя убьют». Она его покормила, и он ушёл.

Утром немцам кто-то сказал про то, что был дядя Петя. Пришёл немецкий офицер. Бабушка держала на руках маленькую внучку Люсю – дочку дяди Пети. Стали бабушку допрашивать про дядю Петю, но она не сказала ничего. Офицер озлился, вырвал Люсю и бросил её в горящую печку. Бабушку мою они повесили.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 209

Елена Кривошеева, 11 лет, д. Радутино, Московская обл.

№ 52. Заступитесь за ребят!

Дорогие товарищи бойцы!

Вам пишет пионер Сергей Кудрявцев из города Истры. Наш город был очень красивый. Немцы его стали бомбить, а потом обстреливать из минометов. Я навидался бомб. Одна упала совсем близко. Мы сильно напугались. Пришлось уехать в Ивановскую область.

Но я там всё скучал по Истре. И когда мы узнали, что Красная Армия выгнала немцев из Истры, мы с мамой вернулись домой. Тут я увидел пустой город. Ничего от нашей родной Истры не осталось. Школа сгорела. Кино сгорело. Наш дом тоже не остался. Всё сожгли немцы. Мы построили из обгорелых досок избушку. Я прибил на неё наш старый номер 42/А по Первомайской улице, хотя улицы больше нет.

Жить очень трудно. Но я рад, что живу дома. И мама тоже. Раньше много ребят приходило ко мне играть. Теперь никого нет. Я скучаю без товарищей. Не знаю, кого убили немцы, кто замерз в лесу. В лесу замерзло много истринских ребят. Я, наверное, тоже замерз бы по дороге, но один боец снял с себя ватник и надел на меня, хотя сам был раненый.

Я вспомнил про того бойца, как он меня обогрел и спас, и решил написать вам, другим бойцам. Сейчас немцы хотят и в других наших городах сделать то же, что в Истре, – всё сжечь, а людей перебить. Там тоже живут ребята.

Я пишу вам просьбу, дорогие товарищи бойцы: заступитесь за тех ребят! Не пускайте немцев ни в какие наши города, чтоб все ребята могли жить у себя дома.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 236

Сережа Кудрявцев, 13 лет, г. Истра

№ 53. Почему немцы шли пешком?

Деревня Рогатино недалеко от города Клина. Там тоже были немцы. Но недолго они пробыли у нас. Однажды видим: немцы засобирались. Мы сразу догадались, в чем дело: Красная Армия наступает.

Они готовились удирать и собрали по избам все пожитки. Я в это время проходил по улице, где всегда стояло много грузовых и легковых машин. На этот раз их сгрудилось ещё больше.

Немцев у машин не было. Вокруг возились наши ребята. Я подбежал к ним и спрашиваю:

– Вы чего тут роетесь? Смотрите – увидят, дадут жару.

Один паренек шепчет мне:

– А ты не кричи. Чего раскричался. Петух. Возьми лучше и спрячь куда подальше, – и подает мне несколько железных ручек, которыми машины заводят.

Я сразу догадался, чего ребята задумали: ведь без заводных ручек мотор у автомашины не заведёшь!

– Давайте скорее, я спрячу надежно.

Притащили мне ребята штук двадцать ручек, а я их отнес за дом, да в сугроб зарыл.

Солдаты выбежали из домов, торопятся, на машины залезли, орут. А шофера бегают вокруг – нечем мотор завести, ручки пропали. Они и в кузов, и в кабину, и под сиденье – нет ручек.

Шум поднялся, как в курятнике. Кричат, ругаются, бегают возле машин, ищут. А где найдут, если мы к ихним ручкам «ноги приделали».

А стрельба всё ближе и ближе… Видят немцы – на машинах им не уехать. Побросали они свои машины, [сыпались] с них, да пешком и побежали…

Скоро в деревню вступила Красная Армия. Мы вышли навстречу нашим бойцам, вытащили из сугроба ручки и отдали им. Нашлись бойцы, которые умели обращаться с машинами. Они завели моторы, сели и поскакали на фашистских машинах фашистов догонять и бить.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 124–125

Александр Куликов, 10 лет, 3-й класс, д. Рогатино, Московская обл.

№ 54. Это мой отец!

Немцы были уже в трёх километрах от деревни, куда мы приехали из города Сталиногорска. В опустевшем, двухэтажном доме, за огородами, лежали раненые красноармейцы. Я, моя семилетняя сестренка Галя и два двоюродных брата – Женя и Витя – решили помочь бойцам. Взяли перевязочные пакеты, вату, бинты, тёплую воду и пришли к ним. Они были в тяжелом состоянии, почти все без сознания.