Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

– Мама, – позвал я, – мама, это правда?

– Что сынок?

– Да это… с рукой. Одна осталась?

– Откусил немец проклятый. Несчастный мой…

Значит это не сон, а правда! Руки у меня не стало. Пусть будут прокляты все немцы на свете!

Пока выздоравливал, время тянулось медленно. Слабый был, как котёнок. Вставать долго не мог. Лежал и думал. Думал о своей испорченной жизни, о матери, которая всю жизнь много работала и ждала, когда вырасту я – помощник и кормилец… Иногда плакал от злости. Что буду делать после войны с одной рукой – не придумал. Но крепко решил, пока можно, буду помогать Красной Армии, мстить немцам, мстить за всё.

«Выздоровлю – найду партизан».

Выпал снег, зима пришла снежная и холодная. Немчишки съёжились, дрожали. Я сначала боялся на улицу выходить: а вдруг в деревне всё ещё те самые немцы?..

Однажды насмелился, спрятал культяпку и пошёл к своему стогу за деревню. Подхожу, а там трое сидят в сене. Пригляделся, вижу вроде русские. Они спрашивают:

– Из Новинок, паренёк?

– Да.

– Что с рукой? С гранатой баловался.

– Немец откусил.

– Как «откусил»?

– Да так – ножовкой отгрыз. Спилил, и всё.

С этого дня посещения стога стали ежедневными. Из деревни я приходил, а из леса партизаны. Я им донесения делал, рассказывал о немцах, о том, сколько подкрепления прошло на фронт через Новинки, сколько танков, пушек и машин.

10 января партизаны сказали:

– Скоро погоним фрицев из деревни. Всё примечено, обо всём нам знать надо.

– Красная Армия придёт?

– Конечно.

Несколько дней через Новинки бежали немцы, которые ещё недавно чистили сапоги и мундиры для парада в Москве…

Гул боя с запада стал совсем близко. Село совсем опустело. Оставался только отряд автоматчиков.

Я пошёл оповестить партизан о положении в деревне.

– Хорошо, как только покажутся красноармейцы, мы ударим фашистам с тыла, и ни один не уйдёт живым. К вечеру ещё раз приходи – узнай, где пулемёты стоят, где автоматчики гнездятся.

Вернулся в Новинки. Улицы показались мне необыкновенно пустыми и тихими, словно в несколько часов вся деревня вымерла. Заглянул в одну избу – пуста. В другую – тоже пуста. «Неужели узнали? А мать?» Подбежал к своей избе: дверь растворена, горницы пусты, всё разбросано.

Побежал к дому, где помещалось правление колхоза, и сразу догадался, в чём дело: из дома доносились крики и плач, дверь приперта огромным бревном, стены обложены соломой.

По целинному снегу бросился к стогу. Не добегая, увидел, как из леса вышли партизаны и раскинулись в цепь.

– Скорей. Скорей, они всех живьём сожгут. В правление согнали…

– Не сожгут собаки! Товарищи, вперед!

Вместе с партизанами я вбежал на улицу деревни. Автоматчик, карауливший двери дома, увидя партизан, торопливо вытащил спички и стал чиркать. Вот вспыхнет солома и… Меткий выстрел не позволил немцу совершить страшного дела. Начался бой. Я подбежал к дому, отбросил бревно и, распахнув дверь, закричал: «Наши! Наши пришли!»

– Ванюшка! – бросилась ко мне мать.

– Громов! – звал командир партизан. Он стоял с лейтенантом, вокруг их толпились красноармейцы.

– Где автоматчики сидят, Иван?

– Трое вот здесь, человек десять вон за той избой, в саду.

По привычке я поднял правую руку показать пальцем, в каком именно саду укрылись враги.

Лейтенант заметил:

– Ты партизан? Ранен?

– Немцы руку отпилили, – ответил я. – Бейте их, чтобы ни один не ушёл. Вон и в той избе они сидят.

– Вперед! – закричал лейтенант.

Ни один из 50 автоматчиков не ушёл из Новинок. После боя лейтенант разыскал меня:

– Доволен, Ваня? Отомстили мы за твою руку. И ещё будем мстить.

– Жаль, нет у меня второй руки, я бы сам убивал их, сколько мог. Да вот… нечем.

Немцы далеко. Я работаю в колхозе. Сперва боялся, что мне, калеке, не найдется работы. Теперь свыкся. Работа нашлась. Ничего, что одна рука осталась. Было две – осталась одна. Одна, да золотая. Я уже и писать научился левой.

Ф. М—1. Оп. 32. Д. 95. Л. 260–267

Иван Громов, 15 лет, д. Новинки, Московская обл.

№ 41. Пионеры – не предатели

Первого ноября к нам в село пришли немцы. Сразу стали выбирать начальство. Согласился один предатель быть при них подручным – старостой. Немцы выстроили ему кирпичный дом, а его сына взяли в офицеры связи.

Никогда не забуду один холодный декабрьский день. К нам в избу зашли два солдата и офицер. Мама как открыла им, так и осталась стоять у двери, а бабушка сидела на лавке.

– Матка, за нами! – сказал один солдат.

Схватили маму за рукав, ткнули бабушку прикладом – и повели. Мама успела только крикнуть: «Мишенька, прощай!»

Увели их и расстреляли. Больше я их не видел. Искал, где они брошены, не нашел. Остался я один.

Как-то вечером заходит сосед, у него немцы тоже мать-старуху расстреляли, и говорит мне: «Уйдем отсюда, Миша. Где немец – все равно житья не будет».

– Куда идти?

– К своим будем пробираться.

И мы ночью крадучись пробрались к оврагу. Там собралось уже человек тридцать наших односельчан. Взрослые посовещались и решили идти к партизанам.

Когда меня привели к командиру партизан, он спросил: «Сколько тебе лет?»

Я сказал: десять.

«Маловато, – задумался командир. – Очень мало. Сидел бы ты дома, мальчик, и…»

Тут я заплакал и говорю ему:

– Нет у меня дома, нет мамки, нет бабушки, – их немцы загубили, папка на фронте. Один я.

Тогда командир сказал: «Ладно. Ты будешь разведчиком».

Вместе со мной в разведке были ребята Иванов Сережа, Смирнов Юра и Борис.

5 января командир собрал нас всех и говорит: «Получил наш отряд серьезное боевое задание – взорвать мост на станции Шаховская. Думаю – партизаны в грязь лицом не ударят». И мы пошли. Было нас полтораста человек. Много оружия было: 20 немецких автоматов, 48 револьверов, 65 винтовок, 4 ручных пулемёта, один станковый и у всех гранаты. Партизаны научили меня стрелять из винтовки, а потом я сам научился стрелять из автомата и бросать гранату. Меня партизаны сначала оговаривали: «Не учись, Мишутка, стрелять. К чему тебе. Большой будешь – научишься».

Но я все же учился. Я им сказал, что мне надо уметь стрелять потому, что у нас в семье никого больше нет взрослых, кто бы отомстил за маму и бабушку. «Я сам отомщу», – сказал я партизанам.

Тогда они стали показывать мне, как обращаться с боевым оружием. Задание мы выполнили. Тот мост