Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

не передо мной. В глазах мужа — я маленькая забавная кукла. Захотел — забрал из семьи. Надоела — поставил на полочку. Обида и ревность берут свое. Я даже об остальных угрозах Равиля забываю.

Мариам наверняка что-то знает. Наина тоже. Вот только с ними я даже здороваюсь через силу. Так и буду сидеть в башне Хафизовых и ни о чем не подозревать.

«Спроси напрямую», — проносится в голове шальная мысль.

«Ага, так он тебе и ответит», — усмехается ехидно здравый смысл.

Айфон, зажатый в руке, разрывается громкой трелью. Мама. Наконец-то!

— Привет, — печально тяну в трубку. Может, хоть сейчас удастся посоветоваться.

Наверняка мама выбрала момент. Отец уехал куда-нибудь по делам. Или закрылся у себя в кабинете. Не крутится рядом, не греет уши.

Но мама всхлипывает и не дает мне вставить ни слова.

— У нас беда, Белла, — без всяких предисловий обрушивает на меня новости. — Оказывается, у отца есть другая семья. Надо же! И деньги, украденные у Мурада, он потратил на эту женщину. Представляешь? Купил ей дом. Она родила ему сына. Мальчику уже четыре года. У меня в голове не укладывается...

— Мама, — выдыхаю я, стараясь не выдать собственные страхи и не расплакаться. Мои личные горести и подозрения сейчас не в счет. — Приезжайте с бабушкой и Ясминой ко мне, — восклицаю порывисто. Больше мне предложить нечего.

Надеюсь, Мурад согласится. Тут дом большой. И для моих места хватит.

— Конечно, — плачет в трубку мама и дальше рассказывает о своем. — Ринат всегда хотел сына, а я рожала только дочек...

— Мама, это все ерунда, — убеждаю я уверенным тоном. А у самой сосет под ложечкой. Может, и у Мурада тоже семья на стороне. И есть еще дети, кроме Мирона. — Приезжайте! — умоляю всхлипывая. — Я прошу тебя...

— Да куда мы поедем, Белла? — тяжело вздыхает мама. — Тут дом, хозяйство. Ясмина в школу ходит.

— В школу можно устроить и здесь, — настаиваю на своем. Но мама непоколебима.

— Нет. Я не буду бросать свой дом и жить где-то приживалкой. И отца хочу вернуть. Пусть эта... женщина уезжает куда угодно. Я поэтому тебе и звоню, Белла. Поговори с мужем. Пусть отселит ее куда подальше. Сил моих нет видеть эту дрянь и ее отродье.

— А как ты узнала? — спрашиваю робко. Взаимоотношения родителей меня обычно не касаются.

— Мне Равиль позвонил и дал адрес. Еще вчера. Я попросила твоего дядю Георгия туда съездить. Вот он сейчас приехал к нам с Асланом и Керимом. Разговаривают с твоим отцом. Ставят ему условия.

Георгий, мамин старший брат, — суровый человек, скупой на слова и эмоции. Они с отцом когда-то были друзьями. А потом перестали общаться. И если Георгий с сыновьями пришел к нам домой, значит, дело плохо. И маме требуется защита.

— Приезжайте ко мне, — повторяю как мантру.

— Нет, Белла. Не проси. Поговори лучше с Мурадом. Ты же его любимая жена.

Последняя фраза бьет по нервам. Мариам с Наиной тоже меня так называют. И если я любимая, то где-то есть постылая жена? Или я ошибаюсь?

— Мама, это невозможно. Мурад не бандит с большой дороги. Он не может выселять людей...

— Много ты понимаешь, — в сердцах бросает она и обрывает связь.

«К сожалению, я знаю лишь то, что мне разрешают узнать. Про того же Мирона пришлось выспрашивать. Хотя там очевидная ситуация. И то Мурад не удосужился предупредить заранее».

Ясное дело, по нашим традициям главенство мужчины не обсуждается. Муж всегда прав и не обязан отчитываться перед женой. Вот только потом можно, как мама, столкнуться с дикой реальностью, когда все знают, а ты одна пребываешь в неведении. Может, поэтому Мариам и Наина ведут себя так? Знают о другой семье и насмехаются надо мной.

«Что же делать?» — даже не пытаюсь унять жар ревности. Холодные руки машинально ложатся на пылающие щеки. Сердце останавливается, пропуская удар. Мурад мне ни в чем не клялся. Да и живем мы вместе только месяц. Другое дело, отец с мамой. Двадцать лет вместе. А у папы, оказывается, есть другая семья.

А Мураду в Москве что теряться? Подскочив с места, меряю шагами комнату. Я же поверила ему!

«Ты и отцу тоже верила. А он... Воровал деньги и содержал какую-то мадам».

Руки сами тянутся к телефону. Прежде чем успеваю сообразить, палец жмет на контакт мужа.

— Да, — скупо роняет Хафизов.

— Мурад, — выдыхаю я в трубку.

— Погоди одну минутку, — мягко обрывает меня муж. — У меня совещание. Я сейчас выйду, и мы поговорим. От мягкого доброго голоса на сердце становится тепло и спокойно.

«Наверное, я все себе напридумывала, — запоздало думаю я. — Мурад не такой, как мой отец. Даже сравнивать нельзя».

— Я тебя отвлекаю? — тяну жалобно.

— Есть немножко. Но я тебя слушаю, моя гурия.

«От нежности в голосе мужа у меня сводит нутро. Невозможно быть таким заботливым и мягким и в то же время ходить к другой женщине. Мурад не такой. Это все вранье», — уговариваю себя.

— Ты знал, что у моего отца есть другая семья? — спрашиваю, стараясь не расплакаться.

— Конечно, знал, Белла, — отвечает Хафизов со вздохом. — Сначала мои аудиторы нашли многомиллионную недостачу. А затем безопасники нарыли все остальное. Но тебя это не должно касаться.

— Мама в шоке, — добавляю жалобно.

— Каждый баран знает, за какой бок он подвешен, — глубокомысленно заявляет муж.

А мне так и хочется закричать.

А ты, Мурад? Ты? Расскажи мне про свою двойную жизнь.

«Тебя это не касается, женщина», — проносится в голове голос отца.

Не касается. И в нашей с Мурадом истории я должна быть ему благодарна. За богатую жизнь, за статус, за доброе отношение.

«Закрой рот и молчи!» — приказываю самой себе. И даже заикнуться про эсэмэски от Равиля не смею. Тогда и о другой женщине придется поговорить. А мне гордость не позволяет.

— Ты когда домой планируешь? — интересуюсь осторожно.

— Не знаю, Белла, — вздыхает муж. — Сейчас порешаю тут, съезжу по делам в город, а потом вернусь, и придется поработать с договорами. Хоть по диагонали прочесть.

Сплошные отговорки. Папа тоже так всегда говорил.

— Отдай документы Тимуру и Наилю, — улыбаюсь