Шпионки. 12 женщин, рискнувших всем - Мария Васильевна Юданова

новостей сообщило, что китайские контрразведчики смогли арестовать в Пекине разыскиваемую в течение долгого времени «красавицу в мужской одежде». В полиции и разведке Гоминьдана[39] Есико Кавасима проходила под именем Цзинь Бихуэй. 25 марта 1948 года ей был вынесен смертный приговор, и она была казнена как «предательница».

По другим сведениям, она сумела сбежать из тюрьмы и прожила еще 30 лет под чужим именем в Северном Китае.

Как сложилась судьба принцессы на самом деле, так и осталось тайной.

И все-таки Есико Кавасима получила посмертное признание — история ее жизни хорошо известна как в Японии, так и в Китае. Для японцев она — национальная героиня, китайцы же относятся к ней сложнее, но, безусловно, с уважением. Это можно увидеть в фильмах, где она одна из героинь или полностью посвященных ей. Кроме фильма «Последний император», где образ Есико достаточно упрощен и радикализован (любовница императрицы в кожаном костюме и шлеме пилота), ни один фильм, к сожалению, пока не переведен на русский язык. А лучший из фильмов, рассказывающий полную историю ее жизни, это «Кавасима Есико», снятый в Гонконге в 1990 году.

Зоя Воскресенская-Рыбкина

(1907–1992)

Детская писательница, киносценарист, лауреат Государственной премии, премий Крупской, имени Гайдара и многих других Зоя Ивановна Воскресенская прожила долгую, полную событий жизнь. Общий тираж ее книг, вышедших в Советском Союзе, составил 21 миллион 642 тысячи экземпляров. Вторая ее жизнь — разведка — до 90-х годов ХХ века была неизвестна практически никому. Лишь немногие посвящены в то, что Зоя Воскресенская двадцать пять лет своей жизни отдала службе в подразделениях советской внешней разведки, кроме того, она входила в элиту этого секретного ведомства.

Зоя Ивановна была уже смертельно больна, и только перед самой смертью до нее дошла неожиданная весть о том, что она «рассекречена». Несмотря на свою тяжелую болезнь, Воскресенская написала свою последнюю книгу — «Теперь я могу сказать правду», которая была издана через несколько месяцев после ее смерти. Эта книга стала автобиографией самой разведчицы, в которой рассказывалось о работе в сверхсекретном ведомстве, о знаменитых разведчиках, ставших действующими лицами нашей истории, ее героями и жертвами. Эта книга стала откровением для многих, писательница старалась рассказать только правду, какой бы она ни была, открыть те страницы истории, которые были, казалось, навечно закрыты или совершенно искажены советскими идеологами.

Зоя Воскресенская родилась 28 апреля 1907 года на станции Узловая в г. Алексине Тульской области в семье железнодорожного служащего, помощника начальника станции Алексино Ивана Павловича Воскресенского.

Всю жизнь Зоя Ивановна своей настоящей родиной считала город Алексин, в котором провела детство.

У Зои было два младших брата — Николай (1910–1944) и Евгений (1913–2004). Николай пал смертью храбрых на полях Великой Отечественной войны, а Евгений прошел всю войну сапером, был несколько раз ранен, дослужился до полковника, после войны жил в Виннице, где и был похоронен.

В своих воспоминаниях Зоя Ивановна Воскресенская пишет со светлой радостью и трепетной грустью о своем детстве: «Родом я с Тульской земли, как и мои предки, о которых мне известно только до третьего поколения. Родилась в железнодорожном поселке при станции Узловая, там прошли младенческие годы. Но своей настоящей родиной считаю город Алексин, в котором провела детство. Это волшебный край приокских заливных лугов с запахом полевой клубники, кондового бора с толстым мшистым ковром, где даже в пасмурный день светло от бронзовых мачтовых сосен, красавицы Оки с широким правобережным пляжем тончайшего золотистого песка и крутыми левыми берегами, которые осенью являют собой такую яркую палитру красок, от которой сладко щемит сердце. Ока была богата всяческой рыбой, леса — ягодами и грибами, березовые рощи — птичьими хорами. Шесть десятилетий миновало с тех пор, а я помню каждую излучину реки, большак в лесу, огромную березу на краю железнодорожной насыпи, сосну-колдунью, от которой шла многоступенчатая лестница к железнодорожным путям. И наш бревенчатый домик в зарослях сирени, а зимой утопающий в снежных сугробах, а от калитки до крыльца глубокий снежный коридор. И школа… И первая учительница Мария Павловна Малинина. Она умело и уверенно приобщала нас к миру прекрасного, доброго. Враг зубрежки, приучала к самостоятельной работе с книгой. Затем было много учителей и в гимназии, и в трудовой школе, и в вечерней, но ни одного не запомнила. А Марию Павловну — на всю жизнь.

А первое знакомство с театром произошло встречей с труппой московского Малого театра, приехавшего на гастроли в Алексин. В имении „Борок“ у художника Поленова познакомилась с его коллекцией картин. В доме хранились замечательные изделия моей прабабки — крепостной художницы, золотошвейки и кружевницы. Друзьями дома были чудо-мастера Мы-шегского завода, кружевные изделия из чугуна их соревновались с изделиями моей прабабки Матрены. На Мышегском заводе была изготовлена решетка вокруг Александровского сада в Москве, украшающая его до сих пор. Мышегские мастера отливали фигуры для Триумфальной арки, что стоит до сих пор на Кутузовском проспекте в Москве.

Все вокруг было подлинно полноценным в прекрасном сочетании творения природы и человеческих рук. И конечно, мама, мама-труженица, мама-певунья, мама — товарищ наших детских игр и всяческих затей. С ней вперегонки плавали, играли в горелки, скатывались с крутых „дачных“ гор на самодельных лыжах, мастерили ледянки, зимними вечерами делали украшения для елки. Весной она будила нас ночью, когда Ока с пушечными выстрелами ломала ледовый панцирь, и мы бежали смотреть и слушать это великое чудо природы, когда огромные пластины льда наползали на быки железнодорожного моста и содрогались его кружевные арки и жалобно гудели. Мама водила нас в березовую рощу слушать соловья, а зимними вечерами бабушка Степанида Ивановна рассказывала сказки и легенды, притчи и предания, большинство которых я потом много позже нашла у Толстого.

В нашей большой бревенчатой столовой по вечерам собиралась молодежь к маме на посиделки. Пели песни, в крещенские вечера топили воск, приносили сонную курицу, которая должна была клевать зерна на перевернутых записках с пожеланиями девушек.

Съели все старые телячьи шкуры, которые много лет висели в сарае. Мама обжигала с них в печке волосяной покров, неделями вымачивала в воде, чистила, скоблила и варила суп. Единственной кормилицей была корова, но нам доставалось снятое молоко, и то не всегда. Сливки, масло и творог предназначались для больного туберкулезом отца…

Революция докатилась до нашего городка эшелонами солдат, едущих с фронта в теплушках, исписанных разными лозунгами. На одних вагонах было написано: „Долой временное правительство“, „Да здравствует Ленин! Да здравствует партия большевиков!“, на