Шпионки. 12 женщин, рискнувших всем - Мария Васильевна Юданова

пишет, что «мы встретились с Василием Михайловичем в кабинете райвоенкомата. Я уже знала, что в военкомат обратился епископ Василий, Василий Михайлович Ратмиров, с просьбой направить его на фронт… Я пригласила епископа к себе на квартиру… Василий Михайлович рассказал, что принадлежал к „обновленческой“ Церкви, но разочаровался в ней и в 1939 году ушел на пенсию. Сейчас ему 54 года. В связи с тяжелым положением в стране он обратился к Патриаршему местоблюстителю митрополиту Сергию принять его обратно в лоно Церкви… Митрополит назначил его Житомирским епископом. Но Житомир вскоре был занят немецкими оккупантами, и тогда его назначили епископом в Калинин. Он рвался на фронт и потому обратился в райвоенкомат. Я спросила его, согласится ли он взять под свою опеку двух разведчиков, которые не помешают ему выполнять долг архипастыря, а он прикроет их своим саном. Василий Михайлович не сразу согласился, подробно расспрашивал, чем они будут заниматься и не осквернят ли храм кровопролитием.

Я заверила его, что эти люди будут вести тайное наблюдение за врагом, военными объектами, передвижением войсковых частей, выявлять засылаемых к нам в тыл шпионов. Епископ согласился…»

Именно Зоя Ивановна Воскресенская готовила группу к заброске к немцам, и ей вместе с Судоплатовым принадлежит идея этой блестяще подготовленной и проведенной операции.

Операция «Послушники» прошла успешно. Два агента НКВД, служки при епископе Василии, на оккупированной территории добывали и передавали в Центр ценные стратегические сведения. Задание осуществлялось в Калинине (Твери) с середины августа по конец декабря 1941 года, пока немцы полностью не оставили город.

В это время Борис Рыбкин проходил подготовку для работы в Швеции. Его задачей было выехать в эту страну в качестве советника посольства и резидента. Начальство решило, что агент Кин отправится вместе со своей женой «Ириной». В конце декабря 1941 года «супруги Ярцевы» прибыли с дипломатической миссией в Стокгольм. Зоя Воскресенская-Рыбкина (госпожа Ярцева) занимала должность пресс-атташе в посольстве СССР. Павел Судоплатов пишет в своих воспоминаниях: «В дипломатических кругах Стокгольма эту русскую красавицу знали как Зою Ярцеву, блиставшую не только красотой, но и прекрасным знанием немецкого и финского языков. Супруги пользовались большой популярностью в шведской столице».

В марте 1944 года чета Рыбкиных возвратились в Москву. Зоя была беременна, а Борису предстояло курировать заброску нелегальной агентуры и разведывательно-диверсионных групп в оккупированные немцами страны Восточной Европы. Воскресенская продолжала заниматься аналитической работой даже вскоре после появления на свет сына Алексея. После окончания войны Зоя Ивановна являлась заместителем, а затем начальником немецкого отдела внешней разведки.

27 ноября 1947 года муж Зои Ивановны, начальник одного из ведущих оперативных отделов внешней разведки полковник Борис Рыбкин, погиб под Прагой при исполнении служебных обязанностей. Официальная версия, которую сообщили вдове и сыновьям, — автомобильная катастрофа. Будучи очень проницательной, Зоя Ивановна в это не поверила. Но провести собственное расследование ей не дали. Лубянское начальство не только не посоветовало это делать, а категорически запретило. Боясь за жизнь и свободу своих детей, Воскресенской пришлось отступиться.

Похоронили Бориса Рыбкина с воинскими почестями на Новодевичьем кладбище, где впоследствии упокоится и его жена Зоя Воскресенская.

Страшная тайна тщательно спланированного покушения, жгучая боль утраты любимого мужа продолжат мучить Зою Ивановну долгие годы. Замуж Воскресенская больше не вышла. Да и узнать правду ей было не суждено. Это была гибель еще одного неординарного человека в страшное время сталинских репрессий. Только в своей автобиографии Воскресенская, уже рассекреченная и умирающая, выплеснет боль утраты на бумагу.

В начале 1953 года Зоя Ивановна Воскресенская по личному указанию Берии вылетела в Берлин для выполнения специального задания, итог которого должен был стать еще одной дипломатической победой Советского Союза — объединение двух Германий. Воскресенская должна была встретиться с Ольгой Чеховой, западной киноактрисой русского происхождения, которая могла помочь при выполнении задания. Эта встреча была запланирована на 26 июня. Но в этот день Л. П. Берия был арестован по обвинению в шпионаже и заговоре с целью захвата власти. По приказу своего непосредственного начальника, генерала П. Судоплатова, Воскресенская сразу вернулась в Москву. К этому времени она была уже полковником, начальником немецкого отдела Внешней разведки. В органах начались чистки. По отделам госбезопасности прошла волна арестов — брали «людей Берии». Зое Воскресенской повезло, ее это минуло, но ее начальник П. Судоплатов был арестован.

Зоя Ивановна Вознесенская-Рыбкина ничего не испугалась. Павел Судоплатов был не только ее начальником, но и другом, с которым она и ее покойный муж Борис прошли «огонь, воду и медные трубы». Эта совместная служебная работа перешла затем в дружбу семьями. В первую очередь Зоя Ивановна написала несколько бумаг в разные отделы госбезопасности, в которых настаивала на невиновности Судоплатова. Она сама готова была подтвердить, где, когда и зачем он находился в разные годы службы рядом с ней. Все эти бумаги ушли по инстанциям, а Вознесенская была вызвана к начальству, где ей было объявлено об увольнении в связи «с сокращением штата». За прошлые заслуги, как было сказано, ей позволят «дотянуть» до двадцатипятилетней выслуги лет в том же звании, но работать нужно будет в другом месте, понятно, что не на Лубянке. Было ясно, что ей надо соглашаться, так как дальнейшее упорствование в попытках спасти Судоплатова могло принести еще большие проблемы не только ей, но и детям. Скорее всего, Судоплатов когда-то перешел дорогу кому-то из нынешних руководителей, и просто так его они не отпустят. Смирившись, Зоя Ивановна Воскресенская отправилась в Воркуту на новое место службы.

Следующие два с половиной года ей предстояло служить начальником спецотдела одного из лагерей, где она была, по ее собственному воспоминанию, «единственным полковником, к тому же женщиной». Многие воркутинцы говорили, что, когда Воскресенская приехала туда, все мужчины-офицеры оказались сраженными наповал. В свои 48 лет Воскресенская-Рыбкина по-прежнему отличалась яркой красотой, да еще и погонами с тремя крупными звездочками.

С 1956 года, когда Зоя Воскресенская была уволена из органов на пенсию, началась ее вторая жизнь, которая, может быть, наступила бы и раньше, не случись войны.

Зоя Ивановна, как и мечтала еще в далеком 1925 году, стала писать для детей и о детях.

Первая детская книжка Зои Ивановны Воскресенской «Сквозь ледяную мглу» вышла в 1962 году. Это был цикл рассказов об отдельных страницах жизни и революционной деятельности В. И. Ленина и Н. К. Крупской в 1906–1907 годах.

«Сердце матери» выходит в 1965 году. В ней З. Воскресенская рассказывает о жизни матери В. И. Ленина, Марии Александровны Ульяновой. Автор сама пишет по своей книге сценарий к первому