Тень твоих крыльев - Мика Моник

Мы отошли в тень старой липы, к скамейке. Даэмон опустился на неё, вытянул ногу и потёр переносицу. Я села рядом, но не вплотную. В воздухе между нами висело то, о чём мы не договаривали.

— Для начала нужно поговорить с Лерой, — настояла я. — Если она сделала то, о чём я думаю, то ответы есть только у неё. А потом мы уже можем начинать поиски моей души.

Даэмон долго молчал. Я уже открыла рот, чтобы повторить, но он перебил меня — не грубо, а тем же тихим, размеренным голосом, каким он всегда говорил, когда принимал решение.

— Это лежало на полу в комнате девяносто девять, — сказал он. — До призыва. До меня. Я нашёл его под кроватью сегодня ночью.

Он сунул руку за пазуху и вытащил что-то тонкое, полупрозрачное. Перо. Серебристо-белое, с лёгким свечением по краю.

Я посмотрела на него, и у меня пересохло во рту.

— Чьё оно?

— Хранителя, — он повертел его в пальцах, и перо поймало свет, вспыхнуло изнутри. — У меня чёрные. У Ищеек — стальной оттенок. А это перо ангела-хранителя.

— Леры, — выдохнула я.

— Похоже на то, — он сжал перо в кулаке. — Поэтому я не буду прятать крылья. Пусть она видит, кто я. И пусть поймёт, что я знаю, кто она.

Я перевела взгляд на окна библиотеки напротив. Свет в них ещё не зажигали, и они смотрели на нас чёрными, слепыми глазницами.

— Сегодня, — сказала я. — Она всегда засиживается там допоздна. Поймаем её одну.

Даэмон кивнул.

Глава 15

Глава 15

Майя

До библиотеки мы шли в обход, через старый парк, где фонари ещё не зажгли и дорожки тонули в сизых сумерках. Даэмон шагал рядом, сунув руки в карманы плаща, и я кожей чувствовала, как он напряжён. Печать на запястье отзывалась лёгким теплом — не жгла, а скорее гудела, как натянутая струна, которую вот-вот тронут.

— Даэмон, — позвала я.

— Мм.

— Ты хочешь разорвать Печать?

Он не сбился с шага, но я заметила, как дрогнули его плечи.

— С чего вдруг ты это спросила? Мы же этим и занимаемся. Вроде…

— Просто спросила.

— Логично, — хмыкнул он.

Даэмон немного помолчал, глядя куда-то в глубину тёмной аллеи и спросил.

— А ты? Ты хочешь её разорвать?

— Я первая спросила.

— Детский сад.

— Ну и ладно, — я пожала плечами и прибавила шагу. — Не отвечай. Обойдусь.

Я уже было обиделась, как он вдруг поймал меня за рукав, остановил. Развернул к себе — не грубо, но так, что деваться было некуда. В сумерках его глаза казались почти чёрными, и я не могла разобраться в его чувствах. Дыхание сбилось.

— Не хочу, — сказал он тихо.

— Чего?

— Разрывать, — он отпустил мой рукав, но руку не убрал, и его пальцы на мгновение задержались на моей ладони. — Привык к твоему вечному бурчанию. И к тому, что ты спишь, свернувшись в клубок, как будто тебя кто-то может украсть.

Я замерла.

— Тебе понравилось, как я сплю? Забавно, Падший. Даже очень.

— Ну… Мы были в одной комнате слишком долго, — он усмехнулся. — И потом, кто-то же должен охранять твой беспокойный сон.

Сердце бухнуло где-то в горле. Я стояла перед ним и не знала, куда девать руки. Печать горела всё сильнее, и через неё до меня долетало то, что он не говорил вслух: тёплое, осторожное, до смерти напуганное.

— Ты плохиш, Даэмон, — прошептала я.

— Знаю. А ты хорошая девочка, да? Майя.

Я проигнорировала его издевки и продолжила.

— И ты только что признался, что не хочешь со мной расставаться.

— Я имел в виду, что привык, — он наклонил голову и повёл рукой. —Привязался, так сказать.

— Врёшь.

— Не исключено. Тебе с твоей хорошей стороны виднее.

Я не знаю, кто из нас подался первым. Наверное, я. А может, он. Просто в какой-то момент между нами не осталось ни воздуха, ни сумерек — только его дыхание и моё, и его рука, лёгшая мне на затылок.

Я поцеловала его.

Осторожно, едва коснувшись губами, будто пробуя. Он не отстранился. Наоборот — замер, как человек, который долго ждал удара, а получил что-то совсем другое. Потом его пальцы сжались на моём затылке, и поцелуй стал, настойчивее, с привкусом дыма и дождя, которого не было.

Когда я отстранилась, губы у меня горели. Даэмон смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было то самое выражение, которое он прятал от меня все эти дни. Я ему нравилась.

— Зачем? — спросил он хрипло.

— Чтобы ты знал, что я тоже не хочу, — я перевела дыхание. — Разрывать. Расставаться.

Он долго молчал. Потом коротко кивнул.

— Нам не обязательно расставаться. Но Печать снять скорее всего придётся, — он отвёл глаза. — И пошли уже к твоей подружке, пока я не передумал и не утащил тебя в ад прямо сейчас.

Я усмехнулась, хотя внутри всё дрожало. И мы пошли дальше — в темноту, из которой уже проступали окна библиотеки.

Библиотека встретила нас запахом старой бумаги и пыльных переплётов. Свет горел только в дальнем углу читального зала — одинокая лампа на столе, где обычно дежурила библиотекарша, но сейчас за ним никого не было. Тишина стояла такая, что слышно было, как за окнами шумит вечерний ветер.

— Она в фонде, — сказала