Тень твоих крыльев - Мика Моник

Даэмон кивнул. Мы спустились по лестнице, и каждый шаг отзывался гулом под сводами. Воздух стал холоднее, суше, и я невольно поёжилась.

Дверь в хранилище была приоткрыта. Из-за неё лился мягкий свет — не ламповый, а какой-то другой, серебристый, живой.

Я толкнула дверь.

Лера стояла у дальнего стеллажа спиной к нам. Она не листала книги, не двигалась — просто стояла, опустив руки, и от неё исходило то самое серебристое сияние, которое я сначала приняла за отражение лампы.

А потом она обернулась.

И я забыла, как дышать.

Это была Лера. И в то же время — не она. Её каштановые волосы казались темнее, а карие глаза светились изнутри, как два уголька под слоем пепла. За спиной, разворачиваясь медленно, будто пробуя воздух, поднимались крылья. Серебристые, полупрозрачные, каждое перо горело ровным, тёплым светом, и этот свет падал на стеллажи, на пыльные корешки, на мои дрожащие руки.

— Ты пришла, — сказала она. И голос у неё был прежний — мягкий, Лерин, но под ним теперь звенело что-то древнее, как хорал в пустом соборе.

— Лера, — выдохнула я. — Что ты…

— Я хранитель, Майя, — она улыбнулась, и в улыбке было столько боли и нежности сразу, что у меня защипало глаза. — Твой ангел-хранитель. С самого первого дня твоей жизни.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Всё, что я выстраивала в голове — версии, догадки, страхи, — рухнуло разом, оставив после себя только звенящую пустоту.

— Ты… всё это время? — прошептала я.

— Всё это время, — она шагнула ближе, и крылья за её спиной качнулись, поднимая с пола лёгкую пыль, которая в их свете вспыхивала, как звёздная крошка.

— Зачем? — у меня перехватило горло. — Скажи, зачем тогда ты всё это сделала? Деньги, комната, стипендия, курсовая…

— Чтобы ты оказалась в комнате девяносто девять, — сказала она так, будто ничего страшного в моей жизни не случилось. — Чтобы ты нашла то слово на подоконнике. Чтобы ты, отчаявшись, пошла на перекрёсток и позвала его.

Она кивнула на Даэмона.

— Вся эта авантюра, — продолжила она, — была моим способом подвести тебя к призыву. Иначе ты бы никогда не решилась. Ты слишком сильная, Майя. Ты привыкла всё тащить на себе. Мне пришлось забрать у тебя всё, чтобы ты наконец попросила о помощи.

Я не знала, что чувствую. Злость? Обиду? Облегчение? Всё это мешалось во мне, как горячее и холодное в одном стакане.

— Ты забрала мои деньги, — сказала я. — Ты пустила меня по миру.

— Я знаю, — она опустила глаза. — И мне жаль. Но это был единственный способ. Но я не желала тебе зла.

— Она не лжёт, — тихо сказал Даэмон.

Я резко обернулась.

— Ищейки. Даэмон, нам надо придумать, как отсюда уйти.

— У меня есть немного сил, — он не смотрел на меня. — Но на телепорт для троих их может не хватить.

Лера, будто не слыша нашего разговора, перевела взгляд на него и тревожно спросила.

— Даэмон. Ты не злишься на меня?

— Пока нет, — сказал Даэмон, снимая плащ и открывая крылья. На его лице промелькнула боль от раны, но он сдержался. — Теперь рассказывай всё без недомолвок. Что ты знаешь про Майю и про Печать, связавшую нас.

Лера кивнула. Крылья за её спиной сложились, но свет не погас — он струился сквозь перья, как через тончайший шёлк.

— Твоя мама болеет не просто так, Майя, — она шагнула ближе. — Вы нефилимы. Потомки ангелов. В вашей крови течёт небесный свет, но он угасает, потому что ваши души заперты не здесь. Они хранятся на Небесах, в самом сердце света. Пока душа там — тело здесь болеет и гаснет. Это как лампа без масла. Твоя мама гаснет. И ты… ты тоже, только медленнее.

Я прижала руку к груди, будто хотела удержать то, что утекало.

— И что делать? — прошептала я.

— Вернуть души, — Лера смотрела мне в глаза. — И ты, и она — вы ангелы, Майя. Настоящие. Просто Небеса забыли об этом. Михаил причисляет нефилимов к смертным. Ему так удобно. Но если вернуть вам души, вы будете жить.

— Как ангелы? — у меня закружилась голова.

— Как те, кто вы есть, — она взяла меня за руки, и её ладони были ледяными. — Я хотела сказать тебе раньше. Но не могла. Михаил запретил. Я долго молчала, долго искала выход. Но однажды мне на глаза попался он, — она кивнула на Даэмона. — И я поняла, что ещё есть шанс всё исправить.

— При чём здесь я? — спросил Даэмон ровно.

Лера повернулась к нему, и в её светящихся глазах блеснуло что-то похожее на слёзы.

— Потому что ты сам знаешь за что был изгнан, — сказала она тихо. — Тебя сломали, сожгли крылья, выжгли метку предателя. Но ты всё ещё способен любить. Я вижу это в твоих глазах. Ты только притворяешься плохим! И я подумала… — она запнулась. — Я подумала, что ты поможешь спасти Майю.

Даэмон молчал. Стоял, как каменный, и только желваки ходили под скулами. Лера давила на него. И явно задела, что-то больное связанное с его падением.

— Ты ставишь на меня слишком много, — сказал он наконец.

— Я ставлю на неё, — ответила Лера. — А ты — лишь часть пророчества.

— Какого пророчества?

Она покачала головой.

— Не сейчас. Слишком долго объяснять. И у нас мало времени.

Она вдруг вскинула голову, будто прислушиваясь к чему-то за стенами. Её крылья распахнулись, заслонив свет лампы, и я увидела, как по серебристым перьям пробежала дрожь.

— Они идут, — крикнула Лера,