Очень приятно, Царь! Добавки - Евгений Бергер

поверил ни единому слову из очередного поста Фридриха. Они улыбались. С уважением поглядывали на меня, то и дело пытаясь напомнить, что продолжают ждать в своём «бойцовском клубе»…

Хорошо, что это не сильно напрягало. Хотя чего там? Это, вообще, оставалось для меня незамеченным.

А теперь же вернёмся к дуэли настоящих кулинарных самураев. Честно, у меня до последней секунды было желание купить себе традиционное праздничное кимоно. Но Колян заверил, что это будет для Ирины-сан и Никиты жёстким оскорблением.

Огромный зал сообщества исследователей традиционной японской кухни встретил нас запахом дерева, водорослей и чего-то неуловимо древнего… Так, наверное, пахнет терпение, если довести его до совершенства.

Под потолком, теряющимся где-то в полумраке, висели бумажные фонари, а вдоль стен тянулись праздничные гирлянды. Выглядело прям очень эстетично.

Ирина-сан шла впереди меня мелкими выверенными шагами. Подол её кимоно шуршал по чистейшему полу, как страницы старой книги, которую переворачивает ветер… Всюду благоухала атмосфера старого японского боевика про самураев. Хотелось практиковаться с мечом в додзё, слушать энка-ши и писать хокку про эпоху Эдо.

— Сегодня, Дерек, мы будем говорить не словами, а вкусом. — холодно произнесла Ирина-сан: — Ама-эби не терпит суеты. Креветка — это философия. Помни об этом.

Напротив, у соседних столов, уже разминались наши противники.

Никита — шатен среднего роста и с очень выразительным благородным лицом стоял, скрестив руки на груди. В его стальном взгляде читалась уверенность, что он сегодня победит.

Рядом с Никитой проверяла ножи шикарная высокая блондинка в дорогущем праздничном кимоно. Это Олеся Шихисманова — второкурсница, отличница, заместитель Никиты и номер восемнадцать в топе красавиц Харитоновки. Так же она была наследницей крупнейшего фермерского клана, который базировался где-то под Казанью. Что Олеся забыла в сообществе исследователей современной японской кухни — мне было решительно не понятно. Но сердцу же не прикажешь… Заместительница Никиты точила нож сантоку с таким остервенением, будто этот клинок лично её оскорбил. В глазах Олеси плясали те самые искры, за которые роковую блондинку боялись и обожали одновременно.

— Смотри-ка, Царский малыш припёрся. — фыркнула она, не отрываясь от ножа: — Ирина-сан, вы серьёзно взяли его в напарники? Нет, я всё понимаю… Но японская кухня — это не просто вкус. Это великая наука, требующая опыта и сноровки. А он же королевскую креветку от тигровой сможет различить… разве что — по ценнику.

«Трешток» — один из видов морального давления на соперника перед поединком.

Отвечать было бессмысленно, потому что любое слово в такой момент только раздувает пламя, а Олеся и без того горела, как дрова в итальянской печке для пиццы. Промолчав, я лишь склонил голову — ровно настолько, насколько того требовала вежливость.

— Олеся! — строго произнёс Никита: — Я понимаю твой задор, но нельзя же опускаться до грубости. Это дурной тон!

— Хорошо. Извините. — хмыкнула она, будто сделала нам огромное одолжение. Я вопросительно взглянул на Ирину-сан, что может стоит хоть немного усмирить наглую блонду? Но та лишь лёгким движением руки показала, что всё в порядке.

За судейским столом нас уже поджидали Колян и Тимур Бедов — рыжий заместитель Ирины-сан.

Никита был настолько уверен в своей безоговорочной победе, что позволил стать арбитрами максимально предвзятых и заинтересованных людей. Напугало ли меня это? Честно говоря — нет. Все эти трюки и прочие фишки — ничто в сравнении с уникальной готовкой Ирины-сан.

— Дуэль объявляется открытой! — провозгласил Колян, стукнув по столу деревянным молоточком для мяса: — Тема — креветка ама-эби. Команды готовят одновременно. Оценивать будем честно, беспристрастно и… — он покосился на разложенные перед ним пустые тарелки: — … очень внимательно.

Мы с Ириной-сан поклонились судьям. Если проникаться японской эстетикой — то до самого конца! Никита также изобразил уважительный поклон. А вот его подружка ограничилась довольно дерзким кивком. Я считаю, что за это можно и баллы списать. К арбитрам нужно относиться с уважением!

— Три… — начал отсчёт Колян. В этот момент он очень напоминал Энтони: — Два… Один… ПОЕХАЛИ!!!

И кухня тут же ожила. Зашипела вода, застучали ножи, и время, до того ленивое, вдруг сорвалось с места и понеслось вскачь.

Перед нами лежала гора ама-эби — розовато-прозрачных, сладких креветок, которые на свету отливали перламутром, будто их выточили из внутренней стороны морской раковины. Ирина-сан провела над ними ладонью, словно здороваясь, и лицо её сделалось максимально сосредоточенным.

— Мы разделим креветку надвое. — тихо произнесла она: — Тело оставим сырым, в его первозданной сладости. А панцири и головы отдадим огню и превратим в соус, чтобы ни одна частица моря не пропала впустую.

— Проявим максимальное уважение к продукту.

— Именно!

Работа закипела, и я почувствовал, как проваливаюсь в тот особый транс, который наступает, когда руки двигаются на автоматизме. Практика в «Шашлычке» и кухне общаги не прошла за зря!

Осторожно придерживая креветки большим пальцем, я отделял головы от нежных тел, снимал полупрозрачный панцирь, стараясь не повредить сладкую мякоть. А очищенных складывал на охлаждённую керамическую тарелку, обложенную колотым льдом.

Головы и панцири отправлялись в отдельную миску. Это был наш секрет для усиления вкуса гарнира.

Напротив кипела своя жизнь, и краем глаза я не мог не следить за противниками. Олеся работала ножом так быстро, что лезвие мелькало серебряной рыбкой в пруду. Ама-эби постепенно превращались в идеально ровный тар-тар. Никита же колдовал над заправкой, и на его столе выстроилась целая батарея баночек: соевый соус, кунжутное масло, юдзу, и что-то ещё… Аромат этой неизвестной и явно восточной приправы долетал до меня и щекотал ноздри.

Тем временем Ирина-сан взяла у меня миску с панцирями и головами, и вот тут началось настоящее волшебство. Раскалив на большом огне тяжёлую чугунную сковороду, она плеснула туда немного масла и высыпала кораллово-розовые остатки. Раздалось оглушительное шипение, кухню заволокло облаком такого аромата, что даже арбитры за своим столом одновременно подались вперёд, будто их притянули на невидимых нитках.

— Вот это аромат… — прошептал Тимур, раздувая ноздри: — Николай, ты чувствуешь? Так пахнет всё море сразу!

— Тише… — цыкнул на него Колян, но и сам вытянул шею, жадно вдыхая: — Истинный арбитр должен сохранять достоинство. Хотя пахнет, признаю, возмутительно хорошо!

Панцири на сковороде темнели, отдавая огню всё, что скопили в себе за жизнь в холодных глубинах. Ирина-сан работала лопаткой размеренно, будто дирижировала. В итоге всё доводилось ровно до той черты, за которой начинается едва заметная горечь. Филигранная работа!

— Дерек, мне нужен чеснок и лук-шалот. Тонко. — распорядилась она, и я, уже нашинковав, сбросил их на соседнюю сковороду, где они тут же принялись золотиться в тёплом оливковом масле, наполняя воздух сладковатой мягкостью, оттеняющей морскую резкость креветки.

Когда