Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались! - Алексей Сказ

кости скрипнули под моим весом, на второго — равновесие пошатнулось, я коротко опёрся стену. На третьего — уже почти на нужной высоте. Ещё один прыжок — и я оказался на достаточном уровне для прыжка к вывеске, и уцепился одной рукой за карниз.

Зверь был уже в десяти метрах. В девяти. В восьми.

Я схватился за толстую цепь, на которой висела железная наковальня-вывеска, и дёрнул всем весом. Ржавый крюк поддался с протяжным визгом металла, и тяжёлая железная вывеска качнулась, отклоняясь в сторону улицы.

Зверь заметил резкое движение. Его инстинкт самосохранения сработал мгновенно — примитивный мозг зафиксировал падающий объект как угрозу. Он дёрнулся в сторону, пытаясь уклониться, массивное тело начало разворачиваться.

И тут его подвела инерция.

Он был слишком быстр, слишком тяжёл, а скорость-то уже велика. Его задние лапы заскользили по брусчатке, царапая камень когтями, передние попытались притормозить, оставляя глубокие борозды, но масса тела понесла его вперёд и в сторону.

Прямо в каменную стену кузницы.

Удар был оглушительным, как взрыв.

Костяной лоб врезался в камень на полной скорости. Стена треснула звёздочкой трещин, куски кладки посыпались вниз, поднимая облако пыли. Зверь взревел — от боли или ярости, я не мог сказать точно — и попытался отступить, но его лапы запутались в собственных движениях, он пошатнулся, едва не рухнув набок.

Не теряя ни секунды, я приземлился рядом и активировал Духовное Око.

На его лбу появилась небольшая трещина, значит, броня всё же не абсолютна. Достаточно сильный удар, правильно направленный, мог её повредить.

Зверь тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть оглушение, его уши прижались. Его глаза снова нашли меня, и в них вспыхнула бешеная, неконтролируемая ярость.

Он не был ранен серьёзно, не был даже замедлен надолго. Только очень, очень разозлён.

«Фронтальная броня невероятно прочна, — подумал я, медленно отступая к центру улицы, заманивая его. — Но если заставить его врезаться на полной скорости в правильно выбранную цель…»

* * *

Скелеты замерли вдоль узкой улочки, выстроившись в две идеально ровные шеренги по моей команде. Я специально выбрал это место — высокие каменные стены с обеих сторон, никаких боковых выходов, никаких возможностей для манёвра. Идеальная ловушка для чего-то быстрого, тяжёлого и тупого.

Он выскочил из-за поворота с рёвом, от которого в окнах задребезжали стёкла, массивное тело размером с крупного быка неслось на четырёх мощных лапах. Расстояние между нами таяло с пугающей скоростью.

Пятьдесят метров.

Сорок.

Скелеты стояли неподвижно, как манекены в витрине заброшенной лавки, ожидая команды. Я мог отдать приказ «атаковать», и они бы выполнили его без малейшего колебания, но с задержкой в долю секунды — долю, которой было достаточно, чтобы вся моя стратегия рассыпалась в прах. А здесь нужна была абсолютная выверенная синхронность.

Тридцать метров.

Значит, только прямое управление, никаких полумер.

Я активировал Ментальную Интеграцию и распространил её на весь отряд разом, соединяясь с двадцатью костяными телами одновременно. Ситуация предвещала прекрасный тест! Проверка эволюции и всех моих новых навыков прямо в бою.

Как вдруг мой разум мгновенно захлебнулся от всей свалившейся информации.

Двадцать визуальных потоков хлынули в моё сознание одновременно, как прорванная плотина.

Двадцать пар пустых глазниц, каждая под своим углом, каждая со своей перспективой. Двадцать различных точек зрения, накрадывающихся друг на друга, сливающихся в дикий, искажённый калейдоскоп. Я видел монстра спереди, сбоку, под углом, в профиль — всё сразу, всё одновременно, всё в одно мгновение. Видел каждый камень мостовой под разными ногами, кусок неба, изрезанный линиями крыш, стены домов с облупившейся штукатуркой, их костяные руки, державшие копья и мечи под разными углами…

Мир для меня распался на бесчисленные, хаотично пляшущие фрагменты. Внезапно, я уже не понимал, где верх, где низ. Какая рука моя, какая — чужая, где находится моё настоящее тело среди этой толпы костяков. Линия горизонта пошла безумными волнами, словно я смотрел сквозь кривое зеркало, и в черепе что-то болезненно, почти физически кольнуло — острая вспышка ментальной перегрузки, как ножом прямо в мозг.

Двадцать метров до контакта.

Зверь мчался, не сбавляя скорости, его рёв нарастал.

Хватит!

Я мысленно рубанул связи, как топором. Зрение — отключено полностью. Слух — к чёрту. Оставил только самое необходимое, самое базовое: тактильные ощущения от контакта с землёй, с оружием, и чувство положения каждого тела в пространстве, ощущение веса, баланса, положения конечностей.

Картинка в голове погасла, словно кто-то задул свечу.

Мир почернел, но не стал пустотой. Я чувствовал положение каждого скелета с абсолютной точностью. Ощущал вес копья в костяных руках, упор пяточных костей в неровные камни мостовой, натяжение в суставах. Каждый скелет был точкой в трёхмерной сетке координат, намертво привязанной к моему сознанию.

Лаги исчезли. Задержки испарились.

Я снова был единым целым. Двадцать тел, один разум, одна воля.

Пятнадцать метров.

Зверь мчался прямо в центр моей ловушки, слепо, инстинктивно, видя лишь добычу впереди. Я не стал строить классическую стену щитов — его чудовищная масса пробила бы её без малейших усилий, раскидав скелетов как кегли. Вместо этого я оставил центр улицы полностью пустым, словно открытым приглашением, манящим коридором, по которому можно пройти насквозь.

Десять метров.

Я чувствовал вибрацию от шагов монстра через ноги каждого из моих скелетов, как барабанную дробь. Ритм был абсолютно предсказуем, машинально точен. Бум. Бум. Бум. Как гигантский метроном, отсчитывающий последние секунды.

Сейчас.

В тот самый момент, когда зверь влетел в узкий коридор между двумя шеренгами, когда его передние лапы пересекли невидимую линию, двадцать скелетов одновременно, с абсолютной синхронностью пришли в движение.

Они просто просунули оружие к бегущему на полной скорости монстру, точно на уровне голеней передних лап, и упёрли противоположные концы в пол, физика сделала всё остальное.

Передние лапы монстра зацепились за внезапно выросшие перед ними твёрдые препятствия. Задние продолжали с прежней силой толкать массивное тело вперёд, центр тяжести мгновенно сместился.

И зверь кувыркнулся. Через голову, как неумелый гимнаст в прыжке, только куда менее грациозно и в сотню раз более разрушительно.

Его массивная туша с костяной бронёй перевернулась в воздухе, описав короткую, уродливую дугу. Я услышал хруст — громкий, влажный и отвратительно чёткий — звук ломающегося позвоночника. Он пролетел ещё несколько метров по инерции, сметая мусор и с глухим ударом врезался в каменную стену ближайшего дома — так, что штукатурка посыпалась, затем замер дёргающейся в конвульсиях грудой мяса.

Я вернул себе прямое зрение, осторожно отключив глубокую интеграцию. Картинка стабилизировалась — один череп, одна чёткая перспектива, один понятный, упорядоченный