Дорога без конца - Игорь Вереснев

но и набор разноцветных удобных комбинезонов, в каких щеголяли местные, и даже вечернее платье для завершающего банкета! И, разумеется, номер был одноместным. Хотя за пять дней полёта Анита успела привыкнуть к соседке, и постоянное молчаливое присутствие той больше не раздражало. Особенно после странного эпизода, когда корабль прыгнул из одного локального пространства в другое.

Что именно произошло, Анита не смогла до конца понять, потому и рассказывать никому не собиралась. Они улеглись на койки, как того и требовало распоряжение капитана, свет в каюте потускнел, потух. Или не потух? Анита вдруг осознала, что не лежит, а сидит на кровати. И Нина сидит перед ней — читает стихи на неизвестном языке. Но Анита понимала, о чём они! Слова складывались в образы не на уровне сознания, а где-то гораздо глубже. Это была баллада о героях, отправившихся на небеса, чтобы добыть для людей небесный огонь. Кажется, боги жестоко поглумились над смельчаками… но чем закончилась история, Анита не узнала. Свет в каюте вспыхнул, и слова превратились в звуки незнакомой речи. Нина запнулась, ошарашено уставилась на соседку. Затем проворно вскарабкалась к себе, улеглась, словно пойманная на горячем школьница, пытающаяся сделать вид, что ничего не было. Ржавикина тоже прилегла. И неожиданно ощутила — щёки мокры от слёз. Она успела понять, чем закончится баллада, просто забыла, когда включился свет.

Как ни хорош был гостиничный номер, но обед его превзошёл по всем показателям. Здесь уж точно Ржавикина могла поклясться: такой вкуснятины она не пробовала никогда. Горячие и холодные супы, с полдюжины разнообразных салатов, мясной и рыбный паштеты, фруктовый пудинг, сладости. Вкусовые рецепторы взбесились и не желали определять, какое из блюд вкуснее. Маленькие глазки Хао Зэна сверкали от восторга, он впихнул в себя столько пищи, что Анита начала опасаться за его здоровье. Даже Джаеш Тхакур поддался греху чревоугодия. Таналь Кассис и вовсе выглядел полубезумным — беспорядочно зачерпывал ложкой из всех блюд подряд, отправлял в рот, смаковал и бормотал что-то на своём языке.

— Что он говорит? — не выдержав, спросила Анита у Дорадо.

— Говорит, что узнаёт вкус ингредиентов, синтезированных на его фабрике. И что не понимает, как они попали сюда.

— Дамы и господа! — восседавший во главе стола Корриган будто услышал их перешёптывание. — Смею вас уверить, все блюда на столе — нашего производства.

— Это не есть правда! — безбожно коверкая английский, выкрикнул араб. — Это есть мой!

— Да, мы украли ваши рецептуры, господин Кассис, — на голубом глазу признался Корриган. — Если у вас возникнут финансовые претензии по этому поводу, мы с удовольствием возместим вам моральные издержки.

— Не есть правда! Много людей украл рецепт! Не есть воспроизвести! Это только мой, внутри!

— Дамы и господа! — Корриган поднял палец, требуя внимания, — Прошу запомнить эту фразу господина Кассиса. Завтра мы к ней вернёмся.

— Не есть можно воспроизвести! Шайтан помогать!

Время между официальным открытием семинара и ужином отводилось на ознакомление с набором документации. Здесь всё было честно, к материалу на английском прилагался русский перевод. Ржавикина добросовестно пролистала все гигабайты. И пришла к неутешительному выводу — девяносто процентов материала было вне её компетенции. На всякий случай заглянула в английский оригинал — перевод был безупречен, но что это меняло? Разумеется, по возвращению на Землю она передаст документацию специалистам. Но скажите на милость — что она будет делать на мастер-классе послезавтра? Опозорится, да и только.

Затем она подумала о китайском астрофизике, арабском кондитере, лингвистке из Акапулько. Что поняли они в методиках наносинтеза клона, ментоскопирования, записи квантового образа сознания в нейроны мозга? И если предположить, что гений кибернетики Джаеш Тхакур разобрался с половиной изложенного, то что он будет делать со второй? Либо Корриган со товарищи решил поиздеваться над землянами, либо…

Ужин уступал обеду по изобилию, но отнюдь не по качеству и разнообразию. Правда, вели себя делегаты заметно скромнее. Вернее, озабоченнее — все пятеро были серьёзными людьми, профессионалами, все прочли предоставленную информацию. И пришли к тому же выводу, что и Ржавикина. Это несколько успокаивало. Но не радовало.

После ужина в дверь номера постучали.

— Анита, можно вас побеспокоить? — донёсся голос Берга.

— Да, пожалуйста, входите, господин советник!

К главе делегации Ржавикина относилась настороженно. Хоть и старалась не вспоминать о давней истории с косморазведчицей Пристинской, а мысли нет-нет, да и возвращались туда. Получается, никто не собирался её разыгрывать и дурачить? Всё было серьёзно — секретная миссия, покушение, советник президента. Это она выставила себя на всеобщее посмешище, такая умная, всё понимающая, великий психолог! И оттого человек, ставший невольной причиной её глупый поступков, вызывал подсознательную неприязнь. Ржавикина боролась с ней как могла. Но догадывалась — Берг всё знает, не даром постоянно водит за собой эмпатку.

И в этот раз Паппе пришла вместе с шефом. Села в сторонке, уставилась своими жёлтыми змеиными глазами. В висках заломило.

— Анита, вы просмотрели документацию? — начал Берг, усаживаясь. — Что вы об этом думаете? Их бессмертие — это реально?

Ох, как бы Анита хотела, чтобы ей самой кто-то ответил на этот вопрос!

— Трудно сказать… Моя компетенция в органическом наносинтезе стремится к нулю, это очень далёкая от меня область знаний. Возможно, господин Кассис или господин Зэн смогли понять больше? То же самое с ментоскопированием. Я понятия не имею, как можно перевести нервные импульсы человеческого мозга на язык квантовых компьютеров. Наверное, об этом надо спросить господина Тхакура? А может быть, госпожу Дорадо — это ведь своего рода лингвистика?

— Мы спросили всех, — кивнул Берг. — И получили уклончивые ответы. Либо никаких ответов.

— Опасаются выдать государственные секреты потенциальному противнику, — подала голос Паппе.

— Даже если нет — они не отважатся дать заключение. Каждый из вас несомненно лучший специалист в своей области. Но чтобы сделать экспертное заключение по предложенной технологии в одиночку, нужно быть универсальным гением.

— Так что вы хотите от меня? — взмолилась Ржавикина. Беседа тяготила её чем дальше, тем сильнее.

— Что вы скажете о последнем этапе операции? Это ведь по вашей части?

— Можно ли пересадить сознание из одного тела в другое, подобно тому, как это делается с органами? Мой ответ — нельзя. Не важно, насколько совершенны технологии. Сознание — не орган. Это продукт деятельности конкретного мозга, их невозможно разделить. Это