Дорога без конца - Игорь Вереснев

— Личность не способна существовать в двух точках Вселенной одновременно. Пока Иорико на Дзёдо, она не может быть на Лабиринте. Или ты хочешь сказать, что…

— Да! — ухватилась за подсказку Елена. — Сегодня она умерла на Дзёдо, чтобы вернуться домой!

Корневые смотрели недоверчиво.

— Откуда ты знаешь? — девочка прищурилась. — Дзёдо далеко от Лабиринта, даже мы не смогли бы почувствовать её смерть.

— Вы не были в креатроне Путников, а я была, — парировала Пристинская. — Иорико тоже была. Кто прошёл сквозь алое облако, тот меня поймёт.

— Но ты не была в облаке… или была… нет… — во взгляде Эллис появилась растерянность. — Я не могу рассмотреть вероятностные линии твоей жизни. Хорошо, мы тебе верим. Наша помощь потребуется? Что мы должны делать?

— Как вы пытались вернуть Иорико прежде? Сделайте так же.

Корневые безмолвно подчинились. Стали кружком вокруг колбы, взялись за руки. Елена сама не поняла, как оказалась звеном этой цепи. Правую ладонь её сжимала Эллис Малкольм, за левую крепко держался Олаф Бьёрн.

Затем Корневые что-то сделали. Услышать Елена не могла, но поняла сразу: они зовут! Так же, как когда-то на Горгоне она звала Диану, и Танемото помогала ей. В этот раз ментальный вопль был гораздо мощнее. Сам воздух словно затвердел, стал жёстким и холодным как лёд — ни вдохнуть, ни шевельнуться. Он вморозил в себя Елену, затем лопнул, рассыпался мириадами острых, рвущих тело осколков, разлетелся во все стороны Галактики, исчез. Всё исчезло! Лишь пустота, в которую она опрокинулась.

Упасть Елене не дали. Не по годам сильная рука Эллис Малкольм выдернула её обратно в реальность… Не по годам?! А сколько ей лет? Сколько должно быть лет человеку, родившемуся в конце двадцать первого века? «Единственный ребёнок здесь ты, Леночка…»

Когда зрение вернулось, Елена увидела, что жидкость из колбы исчезла. Маленькая черноволосая женщина стояла на дне, кожа её была сухой и чистой. Вот она расправила плечи, коснулась пальцами бедёр. Повела ладони вверх, будто заново знакомясь с собственным телом. Подняла голову. Улыбнулась. В тот же миг прозрачная преграда, отделяющая её, исчезла.

— Здравствуйте, мои милые! Здравствуй, Лена!

Дети радостно засмеялись. Да, сейчас они казались обыкновенными детьми. Маленький Олаф шагнул к Танемото, протянул руки… Эллис внезапно остановила его.

— Ты изменилась сестра. Очень изменилась!

— Да, я изменилась. Ещё один шаг по бесконечной дороге от человека к… нечеловеку. Надеюсь, из-за этого ты не перестанешь любить свою ученицу? А где Джакоб? Он боится меня?

Иорико повернула голову к двери лаборатории, и та, словно уловив её взгляд, распахнулась. На пороге стоял Джакоб Бова. За его спиной — Коцюба.

— Глупо бояться того, что случилось. Если мы можем предотвратить нежелательное будущее, мы должны это сделать. Если не можем — надо войти в него с наименьшими потерями и искать новую развилку вероятностей.

Он отступил, позволяя Коцюбе пройти в комнату. Та подошла к Танемото, протянула ей аккуратно сложенную белую рубаху, благоухающую чистотой. Скользнула взглядом по Пристинской. Впрочем, во взгляде не было вопроса. Жизнь среди полубогов научила её контролировать мысли.

— Твоё появление знаменательно, — продолжал говорить Джакоб Бова. —Сбывается то, о чём мы мечтали. К сожалению, мы не предугадали, как именно сбудется эта мечта. И к каким последствиям приведёт.

— Предугадать будущее нелегко, — согласилась Танемото, ныряя в рубаху. — Слишком много вариантов.

«Солнечный Ветер» стартовал с орбиты 21 января — правительства Земли торопились, потому на сборы команде дали всего сутки — и два дня спустя вышел на исходную позицию Манёвра Перехода. Только двое на его борту по собственному опыту знали, как реагирует человеческий организм, не погруженный в стасис, на масс-информационное преобразование — капитан и бортинженер. Джаеш Тхакур, Таналь Кассис, Нина Дорадо и вовсе прежде не покидали локальное пространство Солнечной системы. Волновались ли неофиты гиперпространственных путешествий в преддверии испытания? Конечно. Но куда больше каждого члена экспедиции заботило, что ожидает их по ту сторону перехода, на таинственном и отнюдь не дружественном Лабиринте. «Новая эпоха в истории человечества, самое великое открытие тысячелетия» — как пафосно окрестил цель экспедиции Джаеш Тхакур? Или «самое наглое надувательство», — по предположению пекинского профессора? Ян Шпидла не исключал, что всё обернётся банальной ловушкой, слишком яркими были его воспоминания о Горгоне. Подозрениями он не делился ни с кем, да и обстановка на корабле тому способствовала. Не то, чтобы представители пяти великих держав демонстрировали друг другу недружелюбность. Но напряжение ощущалось. Была бы возможность, все пассажиры заперлись бы по каютам, да так и просидели до самого Лабиринта.

Увы, к сожалению или на счастье «Солнечный Ветер» такой возможности людям предоставить не мог. Всего четыре каюты, и, значит, каждый получил по соседу: Джаеш Тхакур и Хао Зэн, Анита Ржавикина и Нина Дорадо, Рихард Берг и Таналь Кассис, Георгий Тагиров и Виктор Пиврон. Команда телохранителей разместилась в четырёхместном кубрике, переоборудованном из отсека стасиса. Тагиров с Пивроном предложили было Уне Паппе поменяться местами, едва та ступила на корабль, — неудобно женщине жить в одной каюте с двумя мужиками. Уна и слушать не захотела об обмене: «На войне мужчин и женщин нет, все — солдаты. А мы летим на войну, не обольщайтесь». Возразить ей не посмел никто, даже Шпидла. Хотя он-то предпочёл бы видеть рядом старых товарищей, а не эту остроносую выскочку.

Потом был Переход. Ян в полной мере осознал, каким разным он может быть. И каким странным. Он вдруг увидел себя со стороны: один Янек Шпидла лежал на кушетке согласно инструкции и таращился на второго Янека Шпидлу, каким-то чудом оказавшегося под потолком. Затем этот второй спустился на пол, подошёл к двери. И понял, что открывать её надобности нет, он может с лёгкостью проникать сквозь любые преграды. Чтобы убедиться, заглянул в каюту к Тагирову и Пиврону — всё равно там пусто, экипаж на рабочих местах. Снова получилось! Зазудело подсмотреть, как ведут себя высоколобые участники экспедиции. Тут же одёрнул себя — нехорошо подсматривать! Но двери остальных трёх кают сами собой сделались прозрачными, и Янек увидел. И услышал заодно. Джаеш Тхакур сидел на полу каюты в позе гомукхасана, а Хао Зэн танцевал вокруг него, хихикая от удовольствия. Нина Дорадо читала стихи на каком-то невообразимом наречии, Ржавикина с восторгом смотрела на неё, заламывала руки и рыдала. Наконец, Таналь Кассис тянул древнюю песню аравийских кочевников.