Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

class="p1">Андрей чуть бутылку не выронил из рук. Когда-то давно, когда он был в классе шестом-седьмом, у Веры Арнольдовны было видение, что на Алтае, куда собирался их класс, один из учеников погибнет. Сорвется со скалы. И тогда мать сообщила сыну, что он никуда не едет и это даже не обсуждается. Хотя Андрей и деньги уже сдал на это путешествие, и рюкзак приготовил. Но вот за сутки до выезда мать его не пустила. Отец поддержал жену, и они оба держали оборону.

– Мама, ну ты же не видела, кто сорвался, – пытался переубедить их сын.

– Нет, нет и нет! Неважно кто. Это горе. И я попробую убедить вашего классного руководителя, чтобы он отменил поездку.

Путешествие на Алтай никто не отменил и не перенес. И очень зря – погиб один из одноклассников Андрея, он действительно сорвался со скалы.

Потом Вера Арнольдовна манипулировала сыном с помощью своих видений и иногда выдумывала их, чтобы не отпустить на вечеринку или в очередной поход. Андрей уже потерялся в придуманных и реальных видениях и относился к ним с верой, но спокойно.

– Я буду с Викой? – нахмурившись, спросил Андрей у матери. – А как, интересно, ты это поняла?

– Ну, знаешь ли, когда она в белом платье стоит и с букетом цветов, а рядом ты – в черном костюме – умирающий от счастья, тут трудно понять по-другому.

– Тогда почему ты расстроена? – хмыкнул Андрей. – Мне казалось, что она понравилась тебе.

Вера Арнольдовна вздохнула и призналась:

– Потому что я на вашей свадьбе была одна.

Из ее глаз полились слезы, и если еще секунду назад Андрей сомневался, что видение на самом деле было, то сейчас он понял, что мама не выдумывает.

– Шурика со мной не было. Я стояла одна, понимаешь?

Андрей подошел и обнял мать.

– Как я буду без него? Он ведь вся моя жизнь!

Утро не задалось. Сначала мамины слезы, затем наставления больного отца за завтраком:

– Самое главное в жизни – это не деньги, а люди, которые тебя любят! – заявил он, как только сел за стол.

Андрея давно не поучали жизни, а тут прям как будто лавина из нравоучений сошла на него. И хоть он взял две недели отпуска, чтобы отдохнуть, но после завтрака с родителями решил сходить в офис, чтобы как-то отвлечься. А еще ему нужно было поразмышлять над видением матери. Не могла она так нагло его обманывать. Тогда какие могут быть варианты, что они с Викой будут вместе? Андрей спустился на подземную парковку и сел за руль. Водителя оставил для мамы – она вчера пообещала Вике и Никите приехать к ним на обед.

Когда он включил зажигание, телефон в кармане завибрировал. Это был риелтор, он предложил посмотреть две квартиры, и Андрей сразу согласился. Что-то этот вопрос в связи с приездом Вики с сыном а потом родителей, он совсем забросил, а сейчас как раз время вернуться к нему.

Они посмотрели две жилплощади совсем неподалеку от его дома, и одна квартира очень понравилась Андрею: аккуратная, светлая, частично меблированная. Может, все это он делает зря? Сразу вспомнилось видение матери. Ну и как? Как это возможно, чтобы они с Викой были вместе? Ему надо притвориться, что он не знал Амелию? И никогда с ней не спал? Что должно произойти, чтобы он решился на этот поступок?

«Ладно, пусть все идет своим чередом, а я буду делать то, что должен», – подумал Андрей и завел движок. А когда он очнулся, то оказался возле подъезда Виктории. Сначала даже рассмеялся. А потом решил, что им действительно надо поговорить – и про квартиру, и про открытие ювелирной компании.

Виктория обрадовалась ему, а Никита бросился в объятия и не хотел отпускать.

– Я та-а-а-к соскучился! – он маленькими ручонками обвивал отцовскую шею и просил отца не уходить.

Андрей обещал быть с ним до вечера. Через час приехала Вера Арнольдовна, увидев сына, она сделала вид, что не удивилась. Вика угостила всех пирогом с капустой, который испекла утром, и бульоном, а Андрей признался, что планирует помочь девушке открыть свою ювелирную компанию.

– Это замечательно! – воскликнула Вера Арнольдовна. – Я Викушке во всем помогу, я ас в этом деле и знаю все тонкости.

– Ну все, тогда я могу быть спокоен. Только это означает, что вы с папой должны задержаться в Москве как минимум на три месяца, если не на полгода.

Вера Арнольдовна сразу погрустнела, опустила голову и призналась сыну:

– Папа сюда умирать приехал, неужели ты этого еще не понял?

Андрей действительно этого не ожидал, не хотел верить, что дни отца почти сочтены, и замотал головой:

– Нет, мама, не нужно сдаваться. Я сейчас договорюсь с врачом, и мы подумаем, что можно сделать.

Вера Арнольдовна равнодушно кивнула и махнула рукой:

– Это хорошо, что ты не сдаешься, а вот Шурик уже сдался.

– Ты же только вечером мне говорила, что его глаза загорелись, когда он увидел Вику. Давай его привлечем к открытию компании для нее? Может, он увлечется этим и перестанет думать о скорой смерти?

– Можно, конечно, но… Старенькие мы уже. Прими это как есть. В следующем году твоему отцу девяносто. Он считает, что достаточно пожил на этом свете.

– Зато я так не считаю, – Андрей встал из-за стола, – я поехал в клинику, договорюсь на завтра, вечером дома поговорим.

Страсть – каприз, натолкнувшийся на препятствие

Утром все вместе поехали в клинику. Вика с Никитой приехали сами и развлекали Александра Львовича между анализами.

Его поместили в отдельную палату и сказали, что проверка займет минимум три дня.

Никите было скучно, и одна машинка, которую он взял с собой не спасала от безделья. Кроме того, у мальчика с вечера появилась экзема на запястьях, шее, на лодыжках и под коленками. Виктория с утра намазала воспаленные участки мазью, но она явно не спасала: Никита капризничал, пытался расчесать места, которые зудели, и просился домой.

– Это очень похоже на дерматит, – прокомментировала Вера Арнольдовна, рассматривая высыпания, – давно у него это?

– Первый раз появилось год назад, кстати, тут, в Москве, когда мы приехали гостить к родителям. Мы с отцом повели Никиту к знакомому дерматологу, и тот сказал, что это может быть аллергия на кошку. Родителей тогда как раз попросили присмотреть за животным наши соседи. Кошку мы сразу отдали, Никите выписали кучу лекарств, но уехали мы все равно еще больными и обследовались в ЮАР.

– Что там сказали?