После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

глазами. — Оксана давно на прослушке, — вру я, решив сменить тактику. — И на мушке у Пылаева. Помнишь такого? Мой друг детства, лейтенант полиции Пылаев. Только он давно уже не лейтенант, а генерал-майор, который лично взялся за это дело. Мы знаем, куда она дела деньги. И она вот-вот сядет. Оставалось только выйти на ее подельников. И сегодня я это сделал.

Я хватаю ее за предплечье и толкаю к двери.

— Собирайся! Поедешь со мной в Москву.

— Саша, пожалуйста, не надо.

Марго торопливо закрывает дверь, прижимается к ней спиной, и держит ее обеими руками.

— Умоляю тебя, не делай этого, — задыхаясь от страха, тараторит она. — Я не хочу в тюрьму. Я... я же совсем мало взяла. Совсем чуть-чуть, честное слово. Мне заплатили только за наводку. И я понятия не имею, как и куда они переводили деньги. И сколько было денег я тоже не знаю.

— За наводку?! — ударяю кулаком по двери в сантиметре от ее головы. Смотрю на следы крови, оставшиеся после удара, и нависаю над Марго. — Ты бросила сына, когда он был грудным, и ни разу за все эти годы не поинтересовалась, как он, где он. Мы с женой поднимали его на ноги, кормили, одевали, пока ты гастролировала по всему миру, и теперь вместо благодарности ты навела на меня мошенников?!

Я готов убить ее прямо здесь и сейчас. Но тогда мне придется отмотать срок из-за этой продажной твари. Беру ее за затылок, сжимаю у корней волосы и откидываю голову.

— Ты разыскала Глеба для того, чтобы приблизиться к нашей семье? — со злости дергаю на себя. — Никакие материнские чувства в тебе не просыпались. Ты просто использовала его.

— Мне очень больно, — всхлипывает она. — Ай! — зажмуривает глаза. — Отпусти, умоляю. Ты вырвешь мне волосы.

— Я тебе сердце вырву, если не скажешь правду! — с ненавистью глядя на нее, передергиваю скулами. — У тебя еще есть шанс остаться на свободе, если будешь вести себя правильно. А про подружку можешь забыть. У нее шансов точно не будет. Либо вместе сядете, либо она одна. Но сядет сто процентов. На нее у Пылаева вот такая папка! — показываю пальцами толщину. — А ты пока в деле не фигурируешь. Но это пока.

Марго прерывисто выдыхает, кривит лицо, и из ее глаз катятся слезы.

— К-когда мы с Оксаной ушли из театра, то остались п-практически без денег. Мы... мы ничего не умели, кроме того, как танцевать на сцене. Подрабатывала в клубах. Потом я замуж вышла. Но муж оказался уродом и обманщиком. Гулял от меня направо и налево. Я ушла от него с одним чемоданом, снова была вынуждена искать доход, и...

— Не пытайся надавить на жалость! Ближе к делу!

— Мы с Оксаной начали искать варианты, — дрожащим голосом продолжает она. — И в какой-то момент я вдруг вспомнила о тебе.

— Вспомнила о том, кто воспитал твоего сына, и решила ограбить? — чувствую, как жар обжигает лицо и шею, по спине бежит пот, а по венам — раскаленная лава.

Удушу гадюку!

— Я не думала, что все зайдет так далеко, — рыдает она. — Не думала, что привяжусь к Глебу. Я просто... просто должна была узнавать через него о твоей жизни, о твоих интересах, где ты проводишь время.

— Чтобы передавать о моем местоположении Оксане? — догадываюсь я, вспоминая о том, как в разных местах встречал эффектную брюнетку, которая случайным образом оказывалась там, где находился я.

— Саш, — мокрыми глазами смотрит на меня, — в тот момент я думала только о том, как заработать. Но чем больше я общалась с Глебом, тем сильнее к нему привязывалась. Я чувствовала вину перед ним за то, что бросила его, за то, что никогда не навещала. И за то, что использовала его... Но обратной дороги не было. Если бы я на середине пути дала заднюю, то подставила бы несколько человек, которые очень долго готовились к выводу твоих денег.

Она смахивает слезы и поджимает дрожащие губы.

— Я сто раз уже пожалела о том, что сделала, я...

— Пожалела?! — тычу пальцем в коробки с техникой. — Со слезами все это покупала? С чувством вины отдыхала на море?

— Послушай, — шмыгает она красным носом, — когда ты обратился ко мне за помощью, я же тебе не отказала. Ты хотел, чтобы я соврала Глебу о том, что много лет назад я якобы искала с ним встречи, но твоя жена не пускала меня на порог, и я сделала это без лишних вопросов. Я не уточняла у тебя, зачем ты хочешь рассорить его с Ириной. Я просто выполнила твою просьбу и все.

— За эту просьбу я тебе заплатил!

Разжимаю пальцы, отпускаю ее, и отталкиваю обратно к двери.

— У тебя есть два варианта: либо ты помогаешь мне, либо прямо сейчас отправляешься на нары вместе со своей подружкой балериной. Выбирай.

Марго несколько секунд не моргая смотрит на меня, беззвучно шевеля сухими губами.

— Что я должна сделать? — шепчет она, растирая голову в том месте, где я сжимал ее волосы.

— Ты ни слова ей не скажешь о нашем разговоре. Ни одного слова! Ее телефон прослушивается, все сообщения просматриваются, в ее квартире повсюду камеры и жучки. Если ты пикнешь ей о том, что она на мушке, то я узнаю об этом одним из первых. И тогда тебя уже никто не спасет. Будешь несколько лет подряд есть овсянку с тараканами, и крутить пируэты в тюремной камере. Я тебе это обещаю.

— Но когда вы ее возьмете, она же сразу сдаст и меня, — испуганно произносит она.

— Тебя я прикрою, — вру я, пристально глядя на нее.

Эта гадина тоже за все ответит. Но сейчас мне нужно как следует ее запугать, чтобы молчала в тряпочку. Раз уж я не смог удержать себя в руках и сам себя рассекретил...

— Будешь выполнять то, что я скажу, ясно?

— Саш, меня точно не посадят?

— Посадят, если высунешь свой длинный язык. А если ты или эта сука попробуете сбежать из страны, то вас тут же примут. Дергаться бесполезно.

— Хорошо, я сделаю все, что ты скажешь, — кивает Марго. — Только, пожалуйста, не говори