После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

— Глеб...

С колотящимся сердцем наблюдаю, как сын идет к нам, держа перед собой огромный букет моих любимых белых роз. У меня дар речи пропадает. Стою словно парализованная и не моргая смотрю на него, как будто вижу перед собой мираж. Медленно разжимаю ладонь Артёма‚ и отхожу от него на шаг.

— Привет, мама, — остановившись рядом со мной, тихо произносит Глеб. От слова «мама» мои руки и спина покрываются мурашками. Я так давно не слышала его из уст сына. — Прости меня за все, — шепчет, глядя на меня мокрыми глазами. — Я очень виноват перед тобой. Должен был во всем разобраться, но не сделал этого.

Глеб опускает взгляд на букет, мотает головой и сжимает губы.

— Ты не представляешь, как мне стыдно за все слова, которые я говорил тебе. Ты этого не заслуживаешь. Ты...

— Глеб, — крепко обнимаю его и зажмуриваю глаза, из которых вырываются слезы. — Как я рада видеть тебя, сынок. — Целую его в щеку и, глядя в родные глаза, кладу ладонь на его лицо. — Самое главное, что ты во всем разобрался, — улыбаюсь сквозь слезы. — А я конечно же тебя прощу. Конечно прощу, милый, — снова прижимаюсь к нему.

Глеб кладет букет на рядом стоящий свободный столик и сгребает меня в свои объятия так, словно мы не виделись целую вечность. Господи, какой же он у меня огромный. Я ему в грудь дышу.

— Прости. Тысячу раз прости, — шепчет он, целуя меня в макушку. — Я только сегодня все понял.

Отодвигается от меня, берет букет и протягивает его мне.

— Ты была, есть и всегда будешь моей единственной матерью. И никакая другая тебя не заменит. Я люблю тебя, мам, — пристально смотрит в глаза. — С твоим днем!

— Наконец-то, — шмыгает носом Даша. — Иди сюда уже, иди, — выходит из-за стола, подбегает к брату и кидается ему на шею.

— Прости меня, сестренка, — слышу, как он тихо извиняется перед ней.

— Да прощу уж, — сквозь слезы смеется Даша. — Куда ж я денусь.

Глеб выпускает ее из объятий и по очереди смотрит на всех остальных.

— Всем добрый вечер! Я Глеб.

— Захар!

— Артем! — приветствуют его рукопожатием.

— Глеб, — до сих пор не веря в происходящее, беру его под руку, — а это Светлана, твоя родная тетя.

— Здравствуй, милый, — дрожащим голосом произносит она, выходит из-за стола и обнимает его. — Я тебя видела совсем маленьким. На ручках тебя качала, в колясочке катала, — шмыгает носом в его плечо. — А сейчас вон какой богатырь вырос! — трясет его за плечи, и оглядывает с головы до ног.

Артем просит официанта принести еще один стул и приборы, Глеб садится за стол, берет меня за руку, и я с каждой секундой чувствую себя все счастливее и счастливее. Вселенная услышала меня. Увидела, как обливалось кровью мое материнское сердце и вернула мне сына.

Я замечаю, как на экране его телефона светится «Отец». Глеб скидывает звонок и, резко помрачнев, набирает полную грудь воздуха.

— Не ответишь? — спрашиваю я.

— Нет. — Он сжимает мою ладонь и медленно выдыхает. — Домой приедем, и я тебе обо всем расскажу. А сейчас, — улыбается он, — давай отмечать твой день рождения.

Глава 41

Ирина

— ...После этого я врезал ему и ушел, — с каменным лицом заканчивает рассказывать Глеб.

Я медленно оседаю на диван и запускаю пальцы в волосы.

— Как он мог?.. — шепчу едва слышно, отрешенно глядя перед собой.

Саша настроил Глеба против меня? Зная, как я любила его с самого детства, как я заботилась о нем всю жизнь, он посмел так поступить? Сказал сыну, что я не подпускала к нему родную мать, что угрожала ей? Да как у него язык повернулся?! Как? А эта змея использовала Глеба, притворяясь раскаявшейся матерью, которая желает восстановить отношения с сыном.

Несколько секунд пытаюсь переварить все это. В голове не укладывается...

— Глеб, — сжимаю его горячую ладонь, — жизнь обязательно их накажет по полной программе. Такие вещи не остаются незамеченными вселенной, поверь мне, я знаю, о чем говорю.

— Мам, — поворачивает ко мне голову, — для меня их больше не существует. Ты и Даша — вы моя семья. Только вы.

Мы еще несколько минут разговариваем, затем идем на кухню, и я завариваю ему зеленый чай.

— Выпей и иди отдыхай, — целую его в макушку. — Я тоже сейчас пойду спать, чтобы больше ни о чем не думать. На сегодня достаточно.

Глеб выходит из-за стола, идет в комнату, но его останавливает молитва Аркадия.

— Это что-то новенькое, — устало улыбается он. — Пернатый, ты у нас в священники заделался?

— Это он от бабушки нахватался, — вздыхаю я.

— Давай съездим к ней на днях? — предлагает сын. — Сто лет ее не видел. Соскучился. И по деду тоже.

— Обязательно съездим, родной.

— Брателло, стоять! — быстро спускается по ступенькам Даша. Подбегает к нему, хватает за руку и тащит в его комнату. — Во-первых, посмотри на мой аттестат, — слышу отдаленно. — Все пятерки на минуточку! А во-вторых, я тебе сейчас покажу видосик с последнего звонка. Я там на укулеле играла.

Они около часа сидят в комнате и о чем-то болтают. Дашка дорвалась до брата и теперь не отстанет от него, пока не расскажет все события, которые с ней произошли, пока они не общались. А во мне весь этот час борются противоположные чувства: я жутко злюсь на Сашу и на эту мошенницу Маргариту. Места себе не нахожу от их подлых, унизительных поступков, на которые способны только бессердечные, безжалостные люди, привыкшие думать только о себе. Но весь этот огромный комок злости растворяется в смехе детей, который доносится из комнаты.

— Сын дома. В его комнате снова горит свет. Мои дети рядом со мной, — прерывисто вздыхаю я. — И это самое главное в жизни.

Беру телефон и пишу сообщение абоненту «Михаил. Выбивает долги».

«Михаил, добрый вечер! Большое спасибо вам за то, что привезли Глеба домой. Это стало для меня самым лучшим