После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

— Все зависит от твоего поведения, — отпихиваю ее от двери. — Будь со мной на связи двадцать четыре часа в сутки. Действовать строго по моей инструкции, ясно?

— Я все поняла. Саш, я все сделаю.

Распахиваю дверь и резко замираю, глядя на лицо сына — бледное, каменное. Он несколько секунд сверлит меня ледяным взглядом, передергивает грудными мышцами, сжимает руку в кулак и бьет мне в челюсть с такой силой, что из глаз летят искры. От удара я теряю равновесие, падаю на пол, хватаюсь за голову, и пытаюсь сфокусировать на нем взгляд, но перед глазами все плывет. Вижу лишь удаляющуюся размытую фигуру.

— Ублюдок! — с ненавистью произносит он, и хлопает входной дверью.

Глава 39

Глеб

— Тварь! Мразь! Ненавижу! — с яростью ударяю по груше.

Кулаки горят, все тело липкое от пота, мокрые волосы прилипли к лицу, но я не останавливаюсь — всю злость на отца и Маргариту пытаюсь выместить на груше, но ни хрена не помогает. Меня разрывает на части. В сердце словно отверткой прокручиваются слова:

«Ты бросила сына, когда он был грудным, и ни разу за все эти годы не поинтересовалась, как он, где он».

Плотно сжимаю губы, наношу удар за ударом, и вспоминаю слова Маргариты.

«Мне заплатили только за наводку. Я должна была узнавать через Глеба о твоей жизни, о твоих интересах, и где ты проводишь время».

— Сука! — ору на весь зал. — Сука! Сука! Сука! — наношу еще несколько ударов, обхватываю грушу и без сил повисаю на ней, чтобы не упасть.

Быстро дыша, прижимаюсь к ней головой, закрываю глаза, и морщу лицо от боли, которая выжигает меня изнутри.

«Ты хотел, чтобы я соврала Глебу о том, что много лет назад я якобы искала с ним встречи, но твоя жена не пускала меня на порог и я сделала это без лишних вопросов, — пульсирует в висках голос Маргариты. — Я не уточняла у тебя, зачем ты хочешь рассорить его с Ириной. Я просто выполнила твою просьбу и все».

«За эту просьбу я тебе заплатил!»

— Ненавижу! — цежу сквозь зубы. Поднимаю голову к потолку и из моего горла вырывается неистовый крик: — А-А-А-А-А!

— Глеб, ты чего? — раздается за спиной голос друга. Он кладет руку на мое мокрое плечо, и, заглядывая в лицо, подает полотенце. — Что случилось, братан?

— Ничего, — вытирая лицо, отвечаю я. — Димон, одолжи мне денег немного, — возвращаю ему полотенце. — Мне нужно срочно в Москву.

— Окей, не вопрос. Не скажешь, что тебя так вывело из себя?

— Это семейное, — бросаю я, идя в раздевалку.

Встаю под холодный душ, пытаюсь привести себя в чувство, но даже холодная вода не способна потушить пожар, который бушует внутри.

— Мама... — шепчу я, чувствуя острую боль слева под ребрами.

У нее сегодня день рождения, а я даже не поздравил ее... Поднимаю голову, подставляю лицо холодным каплям, и вспоминаю о том, как вел себя с ней. Какими словами швырялся в нее.

«Я рад, что у отца есть другая. И что он счастлив с ней», — сказал ей, стоя на крыльце колледжа. Затем вошел в здание, оставив ее одну, и больше с ней практически не общался с того момента.

Я видел ее из окна. Видел, как она стояла там... на крыльце колледжа... И, наверное, не понимала, за что я так с ней. Я представляю, что она пережила в тот момент. Как я ранил ее тогда... Ее взгляд навсегда останется в моей памяти. Навсегда...

В голове яркими вспышками проносятся фрагменты, как мама каждое утро будила меня поцелуем и ласковыми словами. Она всегда обнимала меня и перекрещивала перед тем, как я выйду за порог дома. По сто раз на дню звонила и спрашивала, как у меня дела, все ли в порядке, не голоден ли.

Перед глазами появляется картинка, как я стою напротив двери ванной комнаты и слушаю, как за этой дверью смеются отец с любовницей. Помню, как смотрел на его мокрую курицу, которая посмела нацепить на себя мамин халат, и как меня распирало от злости. Я хотел позвонить маме и обо всем ей рассказать, но в мою комнату вошел отец. Вошел... и перевернул мою жизнь с ног на голову.

«Да если 6 не Ирина, то ты бы рос со своей биологической матерью! Твоя родная мать не раз приезжала к нам домой, но Ира не пускала ее на порог и запрещала видеться с тобой. Ира ей ясно дала понять, что у меня уже другая семья, что у нас растет дочь, и что Маргарите тут не место. Глеб, я не знал, что Маргарита одумалась и захотела вернуться к нам с тобой. Я думал, что она пропала с концами на своих гастролях. Но все оказалось совсем не так».

Он так уверенно говорил об этом. Так нагло врал, глядя мне в глаза.

«Она приезжала сюда, хотела увидеть тебя, но Ира ее прогоняла. И знаешь, Ира так спокойно говорила об этом, словно ничего не случилось. Всего-то не дала родной матери увидеться с сыном. Я понимаю, что Маргарита слишком поздно одумалась. Но все же она искала встречи с тобой. Ира могла бы мне об этом сказать, но она молчала все эти годы, а я считал, что родная мать, как бросила тебя после родов, так и не вспоминала о твоем существовании».

Он сорвал мне. Соврал для того, чтобы настроить меня против матери. А я как идиот повелся на это...

«Ире не говори, что это я тебе рассказал правду, — всплывают в памяти его слова. — Мы собираемся разводиться. Не хочу, чтобы она со злости начала вставлять палки в колеса. Ты прекрасно знаешь, что она может пойти по головам».

А потом Маргарита добила:

«Глеб, у нас с твоим отцом все могло быть совсем по-другому, если б не Ирина... — вздохнула она. — Я часами стояла на пороге вашего дома и умоляла ее о встрече с тобой. Один раз она меня чуть не спустила с лестницы. Угрожала мне. Говорила, что, если я еще раз появлюсь рядом с домом, то очень сильно пожалею об этом. Я испугалась тогда, а