Гимн шута 21 - Антон Сергеевич Федотов

черту он не просто перешел, а еще и поплевать на нее в полете умудрился. А вот Волконский хоть и «работал» на грани, но смог не нарушить ни одного писанного правила. Правда, кажется, использовал в качестве туалетной бумаги сам дух подобных переговоров. Но ощущения к делу не пришьешь.

Убедившись, что младший родич угомонился, Иннокентий Геннадьевич вновь обернулся к Павлу, деловито уничтожающему содержимое тарелки, которую наполнял Сергей.

— Интересное предложение, — мягко начал он, мазнув взглядом по Насте.

Та расцвела в милой улыбке.

— Но я слишком долго живу на этом свете, — позволил себе «опечалиться» Глава. — И последние десятилетия женская красота уже не имеет надо мной такой власти.

Мышь тут же сделала вид, что расстроилась. На фоне довольно сдержанных до последнего момента переговорщиков, ее пантомима вполне тянула на театр одного актера.

— Ну вот… — «погрустнела» Настя, но тут же хитро улыбнулась. — Хотя и я предпочитаю мужчин помоложе!

«Представитель» как-то странно крякнул застыв. На его глазах рушилось мироздание. Даже с учетом факта, что дело с Волконским он уже имел. Но как оказалось, до этого момента слабо представлял весь масштаб «проблемы».

И как тут быть⁈ Ну не вступать же в перепалку с КАНЦЕЛЯРИСТКОЙ. Как бы она ни выглядела.

А вот сюзерен его уже переключился.

— Да и я предпочитаю женщин постарше… внучка!

— Ах! — демонстративно схватилась за грудь (ну а за что же еще!) Настя.

Павел тут же перевел взгляд на ярковолосую подругу. Мол, как ответишь на такой выпад?

Девушка… Неожиданно состроила умильное личико и вполне серьезно поклонилась. И даже умудрилась сделать это таким образом, чтобы грудь, едва удерживаемая тонкой тканью, не вывалилась наружу.

— Отдаю должное вашему уму и проницательности, — негромко произнесла она выпрямляясь.

На несколько секунд ярковолосая растеряла всю наносную шутливость, явив миру свой фирменный взгляд готового к работе снайпера, но тут же вновь улыбнулась.

— Я оставлю для вас лучшую порцию мяса, дедушка, — заверила она.

— Вообще-то, его готовлю я, — буркнула Валентина, нанизывая сочные куски говядины на очередной шампур.

— А ты имеешь, что сказать против «ока императора»? — подивилась Мышь не оборачиваясь.

От этих слов проняло даже Ефима Борисовича, в последние дни демонстрирующего странную для его положения «эмоциональность». Впрочем, Павел полагал, что Иннокентий Степанович готовит «представителя» в свои преемники. И попросту не ожидал, что союз с Волконскими выйдет на такой уровень. Ну а после понесшиеся вскачь события уже не дали возможности для замены.

Тишь окинула взглядом пространство перед собой. Сделала она это быстро и профессионально-цепко. Однако никто отчего-то не усомнился, что она ищет, чем бы запустить в ярковолосую язву.

— Не ее.

Ефим Борисович не сразу переключился. Он еще не понял, что только что стартовал новый виток переговоров. А вот Салтыков-старший оказался куда умнее. И опытнее. Оттого на «тяжелый-тяжелый» вздох канцеляристки внимания не обратил, прекрасно поняв, что его просто «раздергивают» на эмоциональном уровне.

— Этого я не скажу, — посерьезнел Волконский. — До подписания соглашения о неразглашении.

Как-то не сговариваясь, собеседники обернулись к «представителю». Но мужчина молчал, прекрасно осознавая, что, по определению все той же Мыши, уже «звезданул лишнего».

— У меня недостаточно вводных для принятия решения, — мягко ответил Салтыков-старший.

Уж он-то точно понимал, что Волконский не собирается предлагать ему постельную игрушку в качестве компенсации. Если, конечно, не намерен объявить реальную войну. После такого оскорбления — на уничтожение.

— Конечно, Иннокентий Геннадьевич, — кивнул молодой человек, доставая из внутреннего кармана пиджака (да-да, в лесу!) плотный конверт и протягивая его Главе.

Тот вежливо принял «послание», осмотрел его и поднял взгляд на собеседника.

Павел ответил выверенным приглашающим жестом. Мол, будь добр, ознакомься.

Салтыков вскрыл незапечатанный конверт и достал из него один-единственный лист бумаги. Аккуратно развернув его, он вчитался в несколько скупых строк. Сначала владыка оценил единственный абзац бегло. Затем всмотрелся уже всерьез. Ну а после принялся размышлять, бездумно складывая послание в обратном порядке.

— Пятнадцать процентов. — негромко повторил он.

— Минимум, — подтвердил Павел. — По расчётам аналитиков, речь скорее пойдет о двадцати трех. Однако я решил занизить ожидания и ограничиться нижней планкой результативности.

Иннокентий Степанович вновь примолк. Мысли его были очень просты: если Волконский сможет выполнить обещание, то это окупит любые затраты. Даже если весь ущерб от сорванной операции ляжет на плечи его клана.

Просто двадцать три… Ну, хорошо, пятнадцать процентов. Именно настолько Павел Анатольевич обещал увеличить общую эффективность предприятий клана за год. И это было… очень серьезное предложение.

— Прошу вас вернуть конверт.

Салтыков молча протянул послание, тут же исчезнувшее во внутреннем кармане пиджака собеседника.

— Я слушаю, — просто сообщил он.

Крайне серьезно. Такими заявлениями вообще шутят редко.

— А я жду, — ответил переговорщик.

Именно в тот момент Иннокентий Степанович очень ясно понял, зачем именно этот необычный Волконский пригласил «око императора».

— Готов, — еще лаконичнее обозначил позицию Глава.

Уже через минуту в руках Мыши появился планшет. Еще через несколько секунд все переговорщики подписали обязательство о неразглашении. Кровью.

Ефим Борисович покосился на остальных присутствующих. К его чести, смог промолчать, но взгляд его говорил лучше всяких слов: «А остальные⁈».

Отвечать ему никто не стал.

— Что конкретно ты предлагаешь, Павел Анатольевич? — прямо спросил Глава.

— Мы предоставим «управленца» высокого класса, который в связке с аналитиком третьего класса модернизирует систему менеджмента и управления на предприятиях Салтыковых.

Ефим Борисович вновь подался вперед и… замер самостоятельно. Конечно, наглость Волконского не просто зашкаливала, а была буквально безмерной, но окончательное решение принимать не ему.

— Естественно, речь не идет о предприятиях, производящих продукцию военного или двойного назначения, — закончил молодой человек, специально занизивший возможности Светланы примерно на порядок.

Несколько секунд Салтыков размышлял. У него в клане хоть и имелись аналитический и плановый отдел, ни одного «заточенного» специалиста не было. Строго говоря, их на всю империю было очень и очень немного. А уж от шестого класса и выше, так и вообще. И большая часть из них работала прямо или опосредованно на империю, что вполне согласуется с должностью опричника, которую пожаловал цесаревич его собеседнику.

— Павел Анатольевич, — вздохнул он. — Большая часть моих предприятий в той или иной степени работают над продукцией, подробностями производства которой мы делиться не хотим.

Волконский кивнул.

— Я знаю, Иннокентий Степанович, — спокойно заключил он. — Именно потому, «девочку» я вам «дарю» на месяц, а результат обещаю через год. Мы отработаем принципиальную схему на «белых» участках и предприятиях, а после адаптируем ее для вашего самостоятельного внедрения.

В этот раз владыка молча долго. В шашлыках его размышления заняли аж пять неспешно приговоренных Волконским кусочков великолепной говядины, заставивших клановца уважительно кивнуть