Отставникъ. Встать на ноги - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Этак вовек не рассчитаться, — буркнул Сидорчук, продолжая в уме что-то подсчитывать.

На его лице сомнения, но если все разузнает, то в лепешку расшибется, а в этот бизнес влезет, когда поймет, что на сегодня получит быстрый и баснословный доход. Конечно, пролетки еще будут долго пользоваться популярностью. Лет пятнадцать-двадцать точно протянут, а потом останутся как экзотический вид передвижения и, возможно, будут стоить кратно дороже, чем проехаться в автомобиле. Но все время надо держать в уме различные катаклизмы, в том числе и передел всего и вся, если случится революция.

— Подожди меня, постараюсь быстро управиться, — попросил я погруженного в раздумья Вениамина Степановича, когда приехали к институту.

Сторож мне приветливо кивнул, он не раз меня видел и запомнил. Барышни-студентки заинтересованно в мою сторону поглядывали и даже слышал шепотки, что хотели бы видеть своим преподавателем. Одна и вовсе заявила, что сдала бы такому кавалеру любой зачет и экзамен, лишь бы похвалил и внимание обратил. Посмеиваясь, добрался до кабинета профессора, который оказался на месте.

— Господин Голицын, рад видеть! — широко улыбнулся Павел Григорьевич. — Какими судьбами оказались в моем заведении?

— Профессор, вы же не поверите, что мимо случайно проходил? — усмехнулся я. — Имею сразу два вопроса и они оба для меня важны.

— Насколько понимаю, это что-то из того, что у вас дома обсуждали? — спросил Статкевич, указывая мне на кресло для посетителей. — Весь к вашему вниманию, говорите.

Я на секунду задумался, выставляя приоритеты, а потом принялся излагать.

Глава 11

ПРИХОДИТСЯ ХИТРИТЬ

Глава 11. ПРИХОДИТСЯ ХИТРИТЬ

Как ни хотелось начинать с амулета, принадлежащего немецкому одаренному генералу, но начал я с госпожи Исаевой. Задача непростая, убедить господина Статкевича, что его студентка не только способна закончить институт заочно, но и получить не ту специальность, на которую рассчитывает. Мало того, официально таких специалистов, которые мне необходимы в лице Насти, это заведение не выпускает. И, вроде бы, в этом мире не так пока еще важна корочка или диплом, но она все же дает некие привилегии при разговоре с чинушами и бизнесменами. Да и в глазах общества статус поднимается.

— Голубчик, Михаил Юрьевич, то, о чем вы просите мало выполнимо, побойтесь Бога! — возмутился профессор, дождавшись окончания моего монолога.

— А разве к этому есть какие-то преграды? — усмехнулся я. — Осознаю, что получить диплом доктора, не проходя практические занятия невозможно. Но если дама уже будет трудиться на поприще создания лекарственных препаратов и оборудования, то почему бы ей в этом не помочь? Конечно, такую специальность предстоит ввести и отстаивать право на ее существование в министерстве, а возможно и не в одном. Но для вашего учебного заведения это определенный вызов и если его преодолеете, то и новый статус обретете. Смотрите, сейчас практикуются сдачи экстерном, да и то далеко не по всем предметам. Я же предлагаю новый подход! Студентки и студенты, заметьте, обоих полов, каждый семестр посещают институт, скажем, две недели подряд. Получают задания, сдают то, что им уже задавали, в том числе и экзамены. Требования к знаниям такие же, как и у тех, кто учится в институте каждый день.

— Молодым людям не разрешат обучаться совместно с девушками, — задумчиво произнес профессор.

При этом он не скрывал своих взглядов, что женщины достойны создать конкуренцию мужчинам на научном поприще и уже тем паче в работе докторами, как и во многих других областях. Мало того, Павел Григорьевич радел, чтобы девушки могли учиться в любом заведении империи. Увы, но в России почти нет специализированных женских институтов и университетов, большей частью ограничивается курсами.

— А кто говорит, что уставная сессия является совместным обучением? — усмехнулся я. — Подумайте, если правильно подать эту идею, то ее могут утвердить. Мало того, в заявке можно сделать расплывчатые формулировки, а когда выйдет указ, то отыгрывать назад окажется невозможно. Знаете, еще почему?

— И почему же? — недоверчиво посмотрел на меня Статкевич.

— А в этот момент запустим в прессе некую рекламную компанию в поддержку такого решения, — усмехнулся я. — Покажем, что отношение у народа положительное, особенно из-за того, что получить образование становится возможно из отдаленных уголков империи. Достаточно два раза в год приехать в Москву, сдать экзамены, получить задание и отбыть на родину, где учиться и еще раз учиться.

— Не убедили, но обещаю подумать, кое с кем посоветуюсь и к этому вопросу вернемся. Хорошо?

— Без проблем, но, уверен, примите верное решение, а пока, давайте сделаем некий эксперимент с таким обучением, переведя на него госпожу Исаеву, — попросил я, а господин Статкевич не сдержался и рассмеялся.

— Господин Голицын, а вы тот еще хитрец! Чувствую, бедной девушке не позволите заняться тем, чем она желает!

— У нее дар в другой области и ей его необходимо развивать, — спокойно произнес я, предвидя такую реакцию.

Какое-то время мы еще поспорили, но потом Павел Григорьевич, что называется, умыл руки. Свалил всю грязную работу по общению с Настей на меня, пообещав, что согласен поддакивать и многозначительно помалкивать. Ничего, своего добьюсь, если потребуется, то и Веру подключу, а Настю уговорим не сейчас, так чуть позже.

— И второй вопрос, — я достал из внутреннего кармана амулет с разорванной цепочкой и положил на стол.

— Это за ним охотятся и хотят вернуть в род одаренных из Германии? — поинтересовался профессор, разглядывая камень, но не став спешить брать амулет в руки.

— Да, это он, — покивал я. — Не подскажите, каковы у амулета возможности и будет ли он служить мне.

— Защита, высшего уровня, что-то связано с силой и, — профессор потер виски, — нет, большей информации не могу получить, руна всполошилась и дала отпор. У вас с амулетом крепкая и прочная связь, сами пытайтесь по ней подробности разузнать. При этом, как вижу, амулет не работает как должен. Его контур разорван и требует починки. Но, удивительно, как вам удалось усиленную даром и самим амулетом порвать цепь. Ее необходимо восстановить и только тогда налаживать связь. Но парадокс в том, что, обретя изначальную форму, прочесть амулет сможет лишь тот, кому он подчинится и выберет хозяином.