Отставникъ. Встать на ноги - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

группе. Либо оказывался родом из одной деревни или соседом по лестничной клетке. Совпадало почти все, за исключением того, что человек у которого была такая легенда был из другого места! Ну, честно говоря, такие случаи редко случались, но они происходили в самый ответственный момент.

— Будет дорого, в зависимости от совершенного преступления, — чуть слышно сказал Вениамин Степанович и уселся в кресло напротив меня.

— Она не преступница, — хмыкнул я, — оказалась в заложницах жизненной ситуации.

— Служанка? Как там ее? Мария?

— Соображаешь, — кивнул я.

— Это не так сложно, вы же ей недавно интересовались, — отмахнулся Сидорчук. — Подробности не расскажите?

— Рано еще, — я отрицательно покачал головой, — но мне надо знать, могу рассчитывать на положительное решение этой проблемы с твоей помощью? Только подчеркну, бумаги нужны подлинные.

— Надо подумать, кое-кого поспрашивать, — не стал ничего обещать маклер. — Вопрос непростой и щепетильный.

— Пары дней хватит?

— Вполне, если это одно из важных дел, — подумав, ответил Сидорчук.

Сейчас передо мной сидит не франт и не балагур, а серьезный делец. Подозреваю, он не раз выступал неким посредником между теми, кому следовало скрыться от преследования. Надеюсь, отпетым преступникам не помогал.

— Договорились, — чуть кивнул я и поднялся с кресла. — Что ж, нам, пожалуй, пора. Перед тем как отправимся на склад успеем заскочить в женский институт.

— Анастасию Николаевну хотите к делу пристроить? Все верно, она очень способная дама, — вновь сделал правильные выводы мой собеседник.

Хм, пожалуй, этак он станет мне помощником и партнером, если пару проверок пройдет. Пока за ним нет ни одного косяка, выражаясь сленгом из моего мира. Ну, недавнее сомнительное предложение не в счет.

— Посиди здесь, пойду соберусь и отправимся, — велел Сидорчуку, а сам пошел в спальню.

Госпожа Холодная уже сменила мой халат на платье, при этом продолжает наводить ревизию среди своих вещей.

— Надеть, как понимаю, совершенно нечего, — хмыкнул я.

— Поручик, не беси, — буркнула Вера. — Но, ты, как обычно, прав! Мало того, боюсь, Мари из всего этого барахла ничего не подойдет, у нас немного разные фигуры, если ты заметил.

— Прости, не сравнивал, но если подумать, то, примерно, одинаковые, — осторожно ответил я.

— Еще бы ты попытался сравнить! Даже не вздумай, у тебя есть я и, на крайний случай, Настя. Кстати, она еще не сдалась под твоим очарованием?

— О чем ты? — отмахнулся я. — Госпожа Исаева мне, как сестра.

— Знаю я таких братцев — серых волков, чуть слабину дашь и в кустах окажешься, ну, или на кровати! — она усмехнулась, а потом серьезно спросила: — Уходишь? За тобой кто-то пришел?

— Господин Сидорчук, у нас сделка наклевывается, на сегодня договорились проверить оборудование на складе продавца, — пояснил ей, подумал, и намекнул: — В ресторан прибуду часов в шесть, но, возможно и позже, а вот ты Марию туда приведи не позже пяти и сделай так, чтобы ее запомнили.

Вера замерла, держа в руках горжетку, потом уткнулась в мех, кивнула и попросила:

— Будь осторожен, загнанные в угол способны сильно покусать.

— Не переживай, не родился еще тот зверь, — усмехнулся я.

Мысленно же поаплодировал Вере за сообразительность, а себе, что нашел такую подругу. Если же разобраться, то вокруг меня замечательные дамы и господа. Даже господин Жуков и тот по-своему честен и адекватен. Да, импресарио преследует собственные интересы и своей актрисы. Я бы даже сказал, что он больше о госпоже Холодной заботится и переживает, чем о себе. Правда, благодаря ей и ее таланту многое имеет. Надеюсь, он не почувствует во мне угрозы. Сам нас друг к другу подталкивал и радовался, что сошлись. Кстати, раз речь об актрисе зашла, то надо бы узнать о ее супруге. Все же на войне подпоручик, там никто ни от чего не застрахован.

— Извозчик нас дожидается, родственника своего попросил нас сегодня возить, — поведал мне господин Сидорчук, когда покинули квартиру.

— Ваше благородие, доброго денечка, рад вас видеть, — склонил голову Прохор, который когда-то привез меня с Настей к господину Сидорчуку.

— Здравствуй, смотрю, ты ни капли не изменился, а пролетка уже не та, новая, — ответил я.

— Та уже износилась, продать пришлось, — сказал извозчик. — Эта удобнее, комфортнее и цена за поездку выше. Вениамин Степанович надоумил, заставил вложиться, а деньги почти вернулись. А лошадь почти белой масти и вовсе внимание издалека привлекает.

— Михаил Юрьевич, в женский институт едем? — поинтересовался у меня Сидорчук, делая знак своему дядьке, чтобы тот замолк.

— Да, минут за десять-двадцать планирую управиться, — кивнул я.

— Эх, с ветерком домчу, — воскликнул Прохор.

Действительно, ехали быстро, а тряски почти не ощущалось. Сиденья пролетки обиты качественной кожей, имеются вставки из драгоценных пород дерева. Честно говоря, не понимаю, кто будет извозчику платить дороже за обычную поездку.

— Свадьбы, похороны, другие мероприятия, — пожав плечами, пояснил Вениамин Степанович, когда его об этом спросил.

— Но если бы Прохор купил автомобиль и занялся на нем извозом, то разбогател бы быстрее, — усмехнулся я.

— Сомнительно, — нахмурился маклер и мне почудилось, как у него заскрипели мозги, обдумывая мои слова.

— Если же пяток, а то и десяток авто купить и давать объявление о найме, то народ быстро привыкнет и уж точно захочет прокатиться, хотя бы из интереса, — сдерживая улыбку, подлил я масла в огонь.

— Простите господа хорошие, — оглянулся на нас Прохор, — на авто ужо пытаются извозом заниматься, даже первые компании появились лет пять назад. Да толку-то! — он махнул рукой. — В убытках, за город везти не желают, не в каждую арку проедут, ломаются часто.

— Это все ерунда, — не согласился я. — Машин в городе раз-два и обчелся. Опять-таки, никто не знает, что тот или иной автомобиль на извозе работает. Необходимо, чтобы он от других отличался и народ видел, когда тот свободен. Допустим, табличку сделать какую-нибудь, что-то типа «готов везти».

— Интересная мысль, но вложений потребуется много, — потер скулу Сидорчук. — Не факт, что на прибыль получится выйти. Но, как уже много раз убеждался, господин Голицын, вы кладезь идей.

— Если есть у тебя желание подмять