Отставникъ. Встать на ноги - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

Михаил Юрьевич, вы первый претендент и пока живы, артефакт, даже в испорченном состоянии не найдет себе другого владельца. Так что, надежнее его прячьте, ибо окажись эта вещица в сообществе или клане одаренных, то на вашу жизнь не поставил бы и медяка.

— Вот даже как? — задумчиво произнес я, кивая собственным мыслям. — Примерно так и подозревал. Но тогда из этого вытекает что если амулет примет меня, то получится, немецкие одаренные, входившие в сообщество или род генерала окажутся моими подчиненными?

— Сомнительно, — покачал головой профессор. — Думаю, одаренные примкнут к своим соотечественникам, владеющим каким-то другим накопителем, либо станут независимыми.

— Последние, это как мы с вами и тот же господин Ботвинов? Дар у нас имеется, но каждый предпочитает жить и работать сам по себе. Верно?

— В общем и целом, — подумав, ответил директор института. — Всюду условности. В сообществе одаренных строгая иерархия, в том числе и оспорить приказы руководителя, точнее того, кто стоит во главе, невозможно. Система наказаний разнится, она тщательно скрывается, но, поверьте, за некую свободу от чиновников и законов, приходится дорого платить. Правителей стран и империй такая структура устраивает, если только одаренные не выходят из-под контроля. Впрочем, достаточно сказать, что если одаренные объединены, подчинены военному, то тот вправе присваивать звания и даже создавать собственные знаки различия, но общий стиль обязан соответствовать принятым нормам в государстве.

— Следовательно, звание немецкого генерала, который погиб со мной в схватке, тот получил сам? Просто издав некий внутренний приказ среди своих сородичей? — удивился я.

— Не совсем так, не уверен, как в Германии, у нас такие звания утверждает император. Разумеется, служивый человек должен иметь какие-то заслуги, чтобы носить такие погоны.

— Эх, не бывать мне генералом, — пошутил я.

— Почему так категорично? — усмехнулся господин Статкевич. — Создайте ячейку одаренных, в которую входит десяток офицеров и звание того же полковника у вас в кармане. Не забывайте, что воин со сверхспособностями стоит сотни обычных солдат. Но, так как я человек сугубо гражданский, то все тонкости знаю не очень хорошо.

— Вот и мне они вряд ли пригодятся, так как военную карьеру продолжать не собираюсь, — произнес я, потерев скулу, понимая, что зарекаться ни от чего нельзя. — Не знаете, а к кому обратиться, чтобы амулет починить?

— Михаил Юрьевич, голубчик вы мой, — профессор смутился, — гхм, простите, привык общаться со студентками.

— Ничего страшного, — отмахнулся я, — продолжайте.

— Не ожидал от вас такого вопроса, — Статкевич покачал головой. — Ни один ювелир не починит такую вещицу и ей подобные. Только тот, кому она принадлежит и с кем связана. В том числе и замкнуть амулет на себя и тех, кому полностью доверяете. Разумеется, если такие одаренные есть.

— Но каким образом? Я же не имел дел с изготовлением даже примитивных украшений, — немного растерянно произнес, не представляя, как не только восстановить повреждения разорванного звена цепочки, но и подчинить амулет себе.

— А вот тут вам помочь не в силах. Особенности личных предметов с даром разнятся, отличаются свойствами, силой и запасом энергии. Даже очень схожие внешне предметы зачастую по сути своей являются противоположным. Мне попадались кинжалы, сделанные одним мастером, так вот, один нес в себе смерть и хаос, а второй полная противоположность. Да, напомню, вам очень повезло, так как дар приобретенный, а не переданный по рождению. Способны заиметь еще один личный артефакт со свойствами, которые будут схожи с вашим даром.

Некоторое время мы помолчали. Я осмысливал слова профессора и, если честно, то вопросов не стало меньше. Вот только однозначных ответов господин Статкевич не даст.

— Павел Григорьевич, а в освоении моего дара вы не сумеете помочь? — спросил я и сразу же продолжил: — Помню ваши предыдущие слова, что предстоит постичь самому, но ведь у каждого имелся учитель, не так ли?

— Михаил Юрьевич, вы правильно рассуждаете, но забываете очень важную вещь. Приобретенные способности редкое явление, а уж когда человек до этого не имел сверхспособностей, то и вовсе о таком не слышал. Сами рассудите, какие шансы против одаренного у какого-нибудь господина без дара? Они стремятся к нулю, а если и случается казус, то дар сам выберет носителя и не факт, что таковым окажется тот, кто убил прежнего владельца.

И об этом слышал, правда, господин Ботвинов все же не говорил столь утвердительно.

— Павел Григорьевич, спасибо, многое из нашего с вами разговора почерпнул. Вернемся к насущным делам. Так что насчет студентки Исаевой? Не позволите мне ее забрать с лекций?

— Настаиваете на новом способе обучения, — задумчиво произнес профессор и постучал костяшками пальцев по столешнице. — Ладно, черт с вами! Давайте попытаемся провернуть эту аферу. Есть у меня сторонники в министерстве, за совместное обучение девушек и молодых людей, поэтому может получиться. Особенно, если учитывать ваше, не совсем честное, предложение.

— Вы про то, чтобы в прошение формулировки указать расплывчатые? Так это не ваша забота и всем на руку, кто бы и что ни подумал, — спокойно пожал плечами и протянул руку профессору: — Договорились? Анастасию Николаевну с лекций поможете забрать?

— Да, — немного помедлив ответил Статкевич и мы обменялись рукопожатием.

Госпожу Исаеву профессор лично с пары забрал, велев с вещами покинуть аудиторию. Правда, загудевших студенток поспешил успокоить:

— Не волнуйтесь, у Анастасии Николаевны будет очень важная задача и ее никто не собирается ни отчислять, ни наказывать. Надеюсь, что все ей скажем вскоре большое спасибо, — а потом он обратился непосредственно к девушке: — Госпожа Исаева, вы же не откажете женскому институту в помощи?

— Нет, сделаю все, что в моих силах, — громко ответила та.

Я же стоял в коридоре и такому развитию событий радовался. Да, это не очень красиво, когда Анастасия согласилась не зная, что ей уготовил. Говорить, что для нее так будет лучше не совсем правильно. Зачастую, люди выбирают то, к чему стремятся не из-за способностей, а по велению души и счастливы заниматься таким делом. В этом же случае, честно говоря, преследую свои интересы, но стараюсь сделать для девушки жизнь лучше и безопаснее. Оценит или проклянет? Время рассудит, да и отказаться она всегда может.

Госпожа Исаева вышла из аудитории, когда профессор поспешно ретировался. Увидела меня и прошипела:

— Михаил Юрьевич, это ваши происки?

— Настенька, о чем