Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Она с благодарностью кивает и уходит. Я еще раз прикладываю к себе платье, и мне становится так тоскливо! Пока меня крутили то в одну, то в другую сторону, это отвлекало от мысли, что это платье как своеобразный приговор. Хотела бы Алессандра, чтобы все получилось именно так?

Складываю платье в коробку и плотно закрываю ее, как будто это поможет прогнать странные мысли.

— Тебе стоит вернуться до того, как ты встретишься с отцом, — внезапно говорит Сильвио, который молчал все это время. — Ты все делаешь не так, как Алессандра.

— А что будет, если не получится?

— Они узнают? И в отличие от ректора поступят по закону?

Черт.

Накидываю на себя шаль и выхожу. Конечно, это не сильно соответствует просьбе «не собирать неприятности», но надо поговорить с ректором о блокноте, ведь куда-то он должен был деться? А я все оттягиваю разговор.

В башне ректора до сих пор горит тусклый свет. До сих пор работает? Он так и не рассказал, как сходил к принцу и советнику. Поднимаюсь к нему в кабинет, тихонько приоткрываю дверь.

Кажется, Эриан задремал за работой. Уйти? Но вместо этого я наоборот задерживаюсь и позволяю себе рассмотреть его.

Он сидит в большом кожаном кресле, откинувшись на спинку. Его тело расслаблено, лицо выглядит спокойным и умиротворенным. Темные волосы рассыпались по его плечам, обрамляя сильные черты лица. Широкие плечи и мощная грудная клетка поднимаются и опускаются в размеренном ритме дыхания.

Одной рукой ректор обхватил подлокотник кресла, а другая свободно свисает вниз. Кажется, что во сне он позволяет себе ненадолго забыть о своей обычной собранности и серьезности.

Я подхожу ближе, словно загипнотизированная, чтобы лучше рассмотреть, чтобы коснуться, чтобы… Сама не знаю, зачем.

Но мое внимание привлекает распечатанный конверт на столе перед Эрианом и письмо, что было в нем. Приглашение! На свадьбу Алессандры.

Я протягиваю руку, чтобы взять письмо и подробнее прочитать, но ректор резко перехватывает меня за запястье, тянет к себе, усаживая на колени, и шепчет прямо в губы.

— Скажи мне, что ты не собираешься за него замуж, — зрачок в глазах Эриана вертикальный, а внутри него полыхает пламя. — Скажи, что ты никуда не уйдешь.

Глава 40

Я не в силах вымолвить ни слова: да, я могу сказать, что не собираюсь замуж за того, кого выбрал Алессандре ее папенька. Но вот то, что я не уйду… Будет ли это правдой? Прожить всю жизнь, опасаясь, что раскроют?

Я заглядывала мельком в выдержки законов относительно попаданок. Там нет ни слова о том, что стоит сначала проверить, адекватна ли попаданка, какие у нее мотивы и так далее. Зато под угрозой наказания есть требование обязательно выдать факт обнаружения иномирянок властям.

То есть, если меня когда-то раскроют… Точнее, тут даже без «если», под угрозой буду не только я, но и ректор. Готова ли я рисковать двумя жизнями?

Эриан, не дождавшись от меня ответа, сокращает расстояние между нам до нуля, накрывая мои губы своими, врываясь в мой рот, лаская языком и руками, заставляя забыть обо всех проблемах и вопросах, хотя бы на короткое время.

Он подхватывает меня под бедра и усаживает на него сверху, делая наш вид совсем неприличным и не оставляющим ни малейших сомнений в том, что между нами уже нечто гораздо большее, чем просто взаимная симпатия и желание отстоять факультет нестабильных.

Ректор въелся мне под кожу, в душу глубже, чем я хотела бы, чем я ожидала. И теперь я просто плавлюсь под его прикосновениями, его жадными бесстыдными ласками, которыми он покрывает мое тело.

Его поцелуи сводят меня с ума, заставляют мое сердце бешено колотиться. В них страсть, но также нежность и трепетная забота. Эриан закапывается рукой в мои волосы, чуть оттягивая голову назад и покрывая шею обжигающими поцелуями.

Мир вокруг нас будто исчезает, остаемся только мы двое, погруженные в водоворот всепоглощающих, головокружительных эмоций. Отстранившись, Эриан смотрит на меня потемневшими от страсти глазами, и в этом взгляде я тону, забывая обо всем на свете.

Меня останавливает лишь мимолетная мысль: если я поддамся искушению, если я зайду слишком далеко, а потом случится так, что все вернется на круги своя, то… Это будет слишком подло по отношению к Алессандре.

Это не мой мир, это патриархальный мир, где мой безрассудный поступок может сломать Алессандре жизнь. Едва дыша, отстраняюсь, хотя больше всего хочется нырнуть в чувства.

— Это неправильно, — шепчу я. — Эриан, нам нельзя забываться. И… нужно найти блокнот. Ты же сам это понимаешь.

В глазах ректора вспыхивает и мгновенно гаснет недоумение, а потом он всматривается в мое лицо, будто пытаясь понять, насколько я серьезна.

— Ты хочешь уйти?

— Я…

— Ты уже приняла решение, да? — с льдом в еще хриплом от желания голосе спрашивает ректор. — Я обещаю тебе, что найду блокнот и помогу тебе вернуться, как только уедет комиссия.

Миг — и снова накрывает это уже привычное чувство того, что Эриан использует свою магию. Мы оказываемся посреди моей гостиной в тишине и темноте, которая скрывает все эмоции на наших лицах.

Он убирает руки, выпуская меня из своих объятий. Мне моментально становится холодно и тоскливо. Но, может, это к лучшему?

Что я должна сделать? Попытаться оправдаться? Объяснить свои чувства и сказать, что мне кажется, будто я предаю его? Сложно. Потому что мне кажется, что я предаю не только его, но и себя.

— Доброй ночи, Алессандра, — говорит ректор.

Он исчезает быстрее, чем я что-то успеваю сказать, оставив меня в совершенном раздрае и непонимании, что дальше делать.

Черт! Я ненавижу себя за то, что я такая вот мямля! Всегда была такой. И когда с родителями не могла спорить, и когда в ректорате подписала заявление. Да, я что-то пыталась изменить, но пытаться — не значит сделать! Желейка без внутреннего стержня!

Неужели так сложно объяснить было, что это не потому, что Эриан мне не нужен. Не потому что мечтаю вернуться. Не потому что в моем мире мне было лучше. Не было.

Потому что переживаю за нас, за него, за будущее.

Решаю, что завтра же вернусь с ним к этому разговору и ложусь спать в непоколебимой уверенности, что мне уже