Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

– Господи, нет… Лев, в чем дело?

– Кто-то на рассвете облил крыльцо бензином и поджег цех.

– Погоди, а как же твой охранник? Он же… Ты ведь при мне звонил, он пришел, а потом…

Отчаяние затапливает волной… Глаза пекут, подбородок начинает трястись… Как же так? Неужели, Стас отважился на такую подлость?

– Надюша, скорее всего, он устал и пошел в машину подремать. С ним у меня будет отдельный разговор, но…

– Приезжай, пожалуйста… Лев, там ведь все… Я никогда не выплачу хозяйке компенсацию, я… – рыдаю я, сворачивая на перекрестке.

– Сгорела дверь, окно и небольшая часть крыльца… Оборудование не пострадало. Надюш, не плачь, пожалуйста. Будь аккуратна. Остановись, отдышись… Прошу тебя…

– Левушка, я почти на месте.

Подъезжаю к цеху, замечая только что подошедшую Филипповну и, стоящую неподалеку, ошарашенную Айгуль… Стираю с щек слезы и торопливо подхожу к пожарным.

– Я... Я арендую это помещение. Что случилось? Кто вас вызвал?

– Добрый день, гражданочка. Охранник ваш. То есть он утверждает, что не работает на вас. Не ваш, значит?

– Да, мне помог друг семьи... Несколько дней назад мои сотрудники заметили посторонних лиц, ошивающихся возле цеха. Пока мы чинили камеры...

– Надя, слава богу! Как же это так? Вы полицию вызвали? Это же муж ее сделал, – вклинивается в разговор Филипповна.

Инспектор хмурится и, продолжая что-то записывать в блокнот, уточняет:

– Вы подозреваете кого-то?

– Да. Станислава Аникеева. Или его любовницу Камиллу Шереметьеву.

Глава 45.

*Надежда*

– А, можно подробнее? Какие у вас основания подозревать мужа в поджоге? – хмурится следак.

Я заторможенно смотрю на белую, похожую на взбитые сливки пену, заполняющую дверной проем. Пожарные мечутся вдоль окон, затем сворачивают к торцу здания.

– Там все чисто, – кричит молодой совсем паренек с перепачканным гарью лицом.

В воздухе мерцают крупные, черные «бабочки» пепла…

– Вы меня слышите, Надежда Александровна?

– Он чинит препятствия, отказывается разводиться. Откладывает заседания суда, черт бы его побрал. Он болеет, уезжает в командировки, то… еще что-нибудь… Стас оскорбляет меня, унижает, пытается сделать все, чтобы испортить мне жизнь. Мне продолжать? Его любовница, кстати, тоже не пылает ко мне любовью…

– Ну… Может, муж понял, как сильно вас любит? Отказ от развода не является доказательством его причастности, – глуповато моргает следак, что-то царапая в блокноте.

– У меня нет врагов, понимаете? Никто не стал бы… делать такое… Я настоятельно прошу вас проверить. Просто проверьте, и все!

– Хорошо…

Пожарные убирают инвентарь, предназначенный для пожаротушения: шланги, огнетушители, ведра, ломы… Петрович, уныло качая головой, спрашивает, когда можно приступить к уборке «пожарища»… Мы минимум на неделю закроемся, если не больше… Я всех растеряю, всех… Айгуль надо булки испечь для детского дня рождения, сладкие печенья и рогалики для гендер-пати… А еще… У меня куча заказов, но готовить их негде… Что теперь делать?

К тому же Моисеев продлил со мной договор на поставки обедов. Филипповна с таким старанием готовит старикам, словами не передать…

– Очаг возгорания потушен, – произносит тот самый паренек. – Пострадала только прихожая, там…

– Простите, я снимаю это помещение, – взмаливаюсь я. – мы можем работать? Печки, вытяжки, столы, они…

– Все целое, но у вас нарушена противопожарная безопасность. Акт я составил, передам начальству. Работать вы не сможете, пока мы не снимем арест.

– А-арест? Какой еще арест? Мой бывший муж присылал к нам всякие проверки, все было в порядке. Послушайте, я… У меня столько заказов, что…

– Гражданочка, запрет пожарной инспекции будет действовать минимум тридцать дней. Срок для устранения недочетов вполне реальный.

– У нас все было в порядке. Это поджог, черт бы вас побрал!

– Следствие проверит, – без особенных эмоций отвечает он.

Филипповна тихонько плачет, обнявшись с Айгуль и Петровичем, а следак сует мне на подпись какие-то бумаги...

– Надя, ты смотришь, что подписываешь? – доносится взволнованный голос Льва. – Привет, я за углом припарковался, черт те, сколько ехал... Дайте-ка...

От Моисеева исходит неописуемое раздражение... Он с ним едва справляется, буквально тонет в нем... Если бы Стас или его курица оказались здесь, им бы не поздоровилось...

– А вы кто, простите?

– Адвокат. Что вы просите подписать мою клиентку? – грозно произносит он. – Она не будет подписывать отказ от претензий. Вы будете расследовать все, ясно? Надя, ты ничего не...

– Нет, Лев. Я собиралась как раз все прочитать. Что теперь будет, не понимаю? Как я буду работать? Лев, давай отойдем на минутку, я... Мне нужно непременно войти в помещение, хочу все сама увидеть, я...

Я едва на ногах стою... Ощущение, будто я выпила литр водки или коньяка... Меня шатает, руки дрожат, губы будто деревенеют...

– Надюша, успокойся, родная. Придется смириться, переждать... Ну, иди сюда. Я люблю тебя, Надька... – шепчет он мне в губы, поглаживая щеки пальцами. – Мне очень жаль, что так вышло. Если хочешь, можете занять помещение у меня на заводе. Там их много, полно...

– Нашел время в любви признаваться, – шепчу в ответ, снимая с его плеча невесомую пленку пепла...

– Мы справимся вместе. Я помогу с ремонтом. Лишь бы у хозяйки не было претензий. Попробую сам с ней поговорить... А пока можете готовить в бывшей столовой завода.

– Ты, правда, меня пустишь туда? Это же... спасение всех нас, Лев!

– С радостью впущу. Я тебя ревную к каждому столбу... А там ты будешь под моим присмотром.

Лев щедро делится со мной нежностью и теплом, успокаивает, возвращая утраченное равновесие.

Смотрю в сторону, замечая подъехавшую машину... Стас неуклюже выбирается из салона и идет прямиком к нам... Только его тут не хватало...

– Надь, куда ты сморишь? – хмурится Лев.

– Стас пожаловал. Приехал позлорадствовать.

Глава 46.

*Надежда*

На его лице расползается едкая, самодовольная ухмылка. Он даже не пытается ее скрыть, искренне наслаждаясь моими отчаянием и болью. В мутных от похмелья глазах горит хищный, недобрый блеск.

– Наденька, боже мой! Ты цела? – выпаливает он, изображая искреннее беспокойство. Стас протягивает руки, намереваясь заключить меня в утешающие объятия.

– Не трогай меня, Аникеев, – отшатываюсь я, натыкаясь на твердую грудь Льва. Его руки мгновенно ложатся на мои плечи…

– Отойди от нее, – металлические