Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

– Уже занимаемся, – кивает следователь, поднимая трубку телефона. – Соедините меня с дежурным. Да, нужно установить местонахождение Шереметьевой Камиллы Евгеньевны. Адрес прописки… ага… Отправить наряд, доставить в отделение для дачи показаний.

Он кладет трубку и смотрит на нас.

– Ждать, скорее всего, придется долго. Можете пока пройти в коридор, выпить кофе из автомата. Здесь душно.

В коридоре пахнет сыростью, старой бумагой и чернилами. Стаса куда-то увели. Лев покупает мне горячий шоколад, себе – черный кофе без сахара.

– Лев, зачем ты это сказал? – шепчу я. – Про невесту…

– А я не соврал, – так же тихо отвечает он, заглядывая мне в глаза. – Просто высказал то, о чем думаю с нашей первой встречи. Или ты против?

– Я… я не знаю. Все так быстро… Я еще даже не развелась.

– Это формальности, Надь. Я не хочу тебя терять. И не отдам.

Мы молчим. Мне так хорошо и спокойно с ним, что даже убогая обстановка не портит момент – я ничего вокруг не замечаю… Спустя минут пятнадцать в коридор возвращается следователь.

– Шереметьева дома. По телефону разговаривать отказалась, нахамила. Сказала, что никуда не поедет. Мои парни предупредили, что если она не откроет добровольно, придется доставить ее конвоем. Так что ждем.

И мы ждем… Бумажный стаканчик обжигает ладони… Лев рассказывает о маме и дочери, детстве, проблемах на работе… Украдкой касается моей щеки, поправляя непослушную, выбившуюся из хвоста прядь… Мне не нужно притворяться, ничего из себя строить. Я просто есть, и ему этого достаточно…

– Надька, ты мне нужна… – шепчет он, пользуясь воцарившейся буквально на минуту тишиной.

– И ты мне очень нужен…

– Тогда нужно познакомить вас с мамой.

– Я совсем не против… Я

Двери отделения распахиваются с оглушительным грохотом. На пороге вырастает Камилла. На ней ярко-розовая шубка, ботинки на огромных каблуках, на лице боевой раскрас… За ее спиной маячат два хмурых оперативника.

– Где эта тварь? – визжит она на весь коридор. – Это она все подстроила! Явилась, не запылилась!

Ее направленный на меня, яростный взгляд заставляет поежиться…

– Смотрите-ка, кто тут у нас? Клуша приоделась? Даже макияжик сделала? Думаешь, если нацепила на себя нормальные шмотки, то человеком стала? – шипит она, подходя ближе. – Как была жирной коровой, так и осталась! Из-за тебя Стас меня бросил!

– Камилла, это все, на что ты способна? Оскорблять? – спокойно отвечаю я вставая. Лев тотчас оказывается рядом, заслоняя меня собой. – Стас тебя не бросил, вовсе нет… Он тебя использовал, пока ему это было удобно… А теперь ты ему не нужна. Мне тебя даже жаль, – усмехаюсь я.

– Жаль ей! Да я тебя сейчас по стенке размажу, сучка! Ты у меня еще попляшешь!

– Девушка, успокойтесь, – преграждает ей путь один из оперов. – Пройдемте в кабинет.

Но Камилла его не слышит. Она делает резкий выпад в мою сторону, пытаясь обойти Льва.

– Ты украла у меня все! Машину, мужика, жизнь! Я тебя уничтожу! Я хотела… сиреневую машину! Я бы даже на красную согласилась, но ты… Какого черта ты все узнала?

С диким воплем она бросается на меня, как дикая кошка, выставив вперед длинные, алые когти. Я успеваю только отшатнуться, но она цепляется за рукав моего пальто, рвет ткань.

– Камилла! – рычит Лев, отталкивая ее.

Но ее уже не остановить. Она замахивается сумочкой, чтобы ударить меня по лицу. Оперативники наконец-то реагируют. Они скручивают ей руки, оттаскивая в сторону.

– Пустите! Я ей все волосы вырву! Деревня! – захлебывается она криком, брыкаясь и извиваясь в крепких руках оперов.

Я стою, оглушенная, немного дезориентированная, прижимая руку к груди и пытаясь успокоиться… Сердце колотится где-то в горле. Лев обнимает меня, прижимает к себе.

– Все, Наденька, все… Успокойся, родная. Она тебе больше ничего не сделает.

Камиллу уволакивают в кабинет следователя, откуда еще долго доносятся ее истеричные вопли. А я смотрю на закрытую дверь кабинете и думаю только об одном: теперь у них есть все доказательства.

И для уголовного дела, и для нашего развода. Для всего…

Этот кошмар должен когда-нибудь закончиться, и, кажется, его финал уже близок.

Глава 48.

*Надежда*

В коридоре отделения еще слышится визг Камиллы. Меня до сих пор немного потряхивает…

– Надь, я отойду позвонить. Ничего не бойся, милая…

Что бы я без него делала?

Привычная мне нежность на его лице сменяется строгостью. Наверное, с таким лицом он управляет заводом?

– Гена, привет. Моисеев, – говорит он в трубку. – Нужно организовать обыск. Компания «ПринтСмайл», знаешь такую? Да, прямо сейчас. Есть все основания полагать, что Станислав Аникеев совершает мошеннические действия, используя служебное положение. Скорее всего, в отношении него объявили проверку, так он решил разделаться с директором по-своему – организовал поджог коммерческого здания. Да, пока только косвенные улики.

Он отключается и поворачивается к следователю, который как раз выходит из своего кабинета, явно уставший от допроса Камиллы.

— Леонид Васильевич, я как раз по вашу душу… Я только что связался с кем нужно. Ваши коллеги из экономического отдела могут выезжать в офис «ПринтСмайл». Думаю, в кабинете Аникеева мы найдем много интересного. Нужно торопиться, пока он не позвонил и не приказал уничтожить улики.

Следователь смотрит на Льва с уважением.

– Моисеев, вы уверены, что дело не в обычной мести жене? Кстати, у экспертов нет сомнений, что цех подожгли. Мы возбуждаем дело.

– Вы готовы проверить Аникеева? Или его профессиональная деятельность не входит в зону вашей ответственности?

– Отнюдь… Шереметьева подтвердила, что Стас мог воровать у руководства. Ее хотелки недешево стоят… И Стас знал, что цех Надежды принадлежит родственникам Миронюка. Дежурный присмотрит за ним здесь, так будет лучше… Ладно, собираемся. Надежда Александровна, а вы были в его офисе? Сможете нам помочь на месте?

– Да, была пару раз, – киваю я, чувствуя, как внутри разгорается ярость. Как он посмел, вообще? – Я знаю его привычки. Он всегда прячет то, что считает самым ценным. А это законно? Устраивать обыск кабинета без Стаса?

– Он наемный работник, не владелец помещения. Так что…

– А я настаиваю, чтобы он поехал с нами, – твердо произношу я. – Поймите, так будет лучше… Его адвокат обвинит вас потом непонятно в чем…