Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

– Хорошо, возьмем его с собой.

Стас окидывает нас хмурым взглядом и следует в машину дежурного…

Офис «ПринтСмайл» располагается в безликом, блестящем бизнес-центре. По понятным причинам Стас не любил, когда я к нему захаживала… Поначалу он, конечно, терпел, но потом выпроваживал меня без стеснения…

Нас встречает его начальник, Евгений Миронюк, мужчина лет шестидесяти с усталым лицом и нервно бегающими глазами – его вызвал один из оперативников.

– Что здесь происходит? – хмуро спрашивает он, глядя то на следователя, то на меня. – У нас нет никаких претензий к работе Аникеева. И никаких проверок нами не было инициировано. Это… какая-то ошибка… Послушайте…

– Спасибо вам большое, Евгений Павлович. Все это – чудовищное недоразумение. Я не поджигал цех жены. И всегда работал честно. Никаких диверсий против вас и вашей родни я не совершал.

– Пока просто проверка, Евгений Павлович, – ровным тоном отвечает Леонид Васильевич, предъявляя ордер. – Нам нужно осмотреть рабочее место Аникеева.

– С чего вы, вообще, взяли, что здесь замешана работа? Стас против развода, это я знаю… Может, он решил насолить жене? Мы-то здесь при чем? Лена и Юра, они… Стас, во что ты впутался?

– Я не виноват, клянусь, – сипит Стас. – Это все они… Они решили меня подставить.

– Евгений Павлович, – отмахивается от Стаса следователь. – Речь о ваших родственниках. Мы должны проверить все. Позвольте пройти в его кабинет? Обыск будет проводиться в присутствии понятых.

Мы заходим в кабинет. Здесь все стандартно: стол, компьютер, полки с образцами рекламной продукции. Ничего личного, кроме стоя́щей на столе чашки и рамки с фотографией нашей семьи…

– Надя, есть идеи? – тихо спрашивает Лев.

Я осматриваюсь. Взгляд цепляется за массивную столешницу.

– Стас хвастался, что заказал себе стол с «сюрпризом», – говорю я. – Думаю, вот здесь.

– Думает она… Стерва! – рычит Стас.

– Помолчите, Аникеев!

Я провожу рукой по нижней кромке стола и нащупываю едва заметный шов. Один из оперативников поддевает его специальным инструментом. Раздается щелчок, и небольшая панель отходит в сторону, открывая узкую нишу. Внутри – тонкая папка из серого картона.

Леонид Васильевич надевает перчатки и аккуратно достает ее. Открывает. Мы со Львом заглядываем ему через плечо. Внутри несколько листов.

– Так-так… – бормочет следователь. – План-схема подъезда к вашему цеху, Надежда Александровна. С пометками, где лучше парковать машину, чтобы не попасть на камеры.

– Это… Это подстава! – орет Стас. – Я впервые вижу эту папку! Я не поджигал. Я ничего не делал! Отпустите меня, гады-ы!

– На пятнадцать суток сесть захотел? Молчать, Аникеев, – приказывает Леонид Васильевич.

– Это не мое… клянусь, – сипит Стас.

– А это что? – оперативник указывает на другой лист. – Расписка от некоего «П.И.» в получении ста тысяч рублей за «консультационные услуги по решению производственных вопросов». Подпись неразборчивая, но дата… за два дня до пожара.

– Ты всё спланировал, – шепчу я, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Всё сходится. Каждая деталь.

– Надя, клянусь дочерью, я не делал этого... Мне подбросили эти бумаги. Я прошу тебя, поверь... – взмаливается Стас.

В этот момент у следователя звонит телефон. Он выходит в коридор, оставляя нас одних. Миронюк смотрит на папку с ужасом.

– Я тебя уволю к чертовой матери! – шипит он. – Такой скандал! Так подставить всю фирму! О чем ты думал, Стас? Ну, не хочет с тобой жить жена – подпиши документы и перестань ее мучить.

– Я не делал этого, – бессильно произносит он. – Папки подбросили. На них нет моих отпечатков... Пусть проверяют.

– Классика жанра, – хмыкает Лев. – Все преступники так говорят, когда их припирают к стенке.

Леонид Васильевич возвращается.

– Я вызвал экспертов. Мы все проверим, Аникеев. Если отпечатков на папках нет, вас отпустят. Евгений Павлович, мне нужны записи с камер видеонаблюдения.

– В этом кабинете их нет... – стирает со лба пот Миронюк. – Только в холле и на входе.

– Значит, предоставьте то, что есть.

Глава 49.

*Камилла*

Тяжелое, дряблое тело Седого, наконец, скатывается с меня. Облегченно вздыхаю, пялясь на потолок гостиничного номера. И почему он выбирает такие стремные гостиницы? Нет, они, конечно, дорогие, но интерьер… Похоже на дорогой гроб, отделанный бархатом и позолотой. И я в нем как покойница. Живая, дышащая женщина, но мертвая внутри.

– Ну что, киса, довольна? – хрипит Седой, лениво похлопывая меня по бедру.

В его голосе нет нежности, лишь усталое удовлетворение. Он закидывает руки за голову, демонстрируя седые заросли под мышками, и поворачивается ко мне.

– С документами-то разобралась? Не накосячила? А то я тебя знаю, Пупкова. Вечно у тебя все через одно место.

Я вздрагиваю, когда он произносит мою настоящую фамилию. Он делает это специально, стремясь напомнить мне, кто я и откуда…

– Все сделала, папочка, – мурлычу я, заставляя себя улыбнуться. – Как ты и велел. Стасик, когда пьяный, спит как убитый. Я взяла портфель, когда была в его квартире, и заменила листы… Он даже не проснулся. Так что следов проникновения в его кабинет никто не найдет. Их просто нет… Все чистенько.

– Умница, – тянет он. – Моя хитрая лисичка. Не зря я в тебя вкладывался.

Он снова шлепает меня, старый козел… Игривый жест пробуждает спящее во мне чувство омерзения… Я его вещь. И всегда ею была.

– Теперь Стасика твоего попрут с работы, а Миронюку придется несладко, – он удовлетворенно хмыкает. – Хорошая работа, Ками. Тебя в полиции недолго мурыжили?

– Ну так… Они быстро переключились на Стасика. А против меня улик нет. Но… Ваня, – я сажусь в кровати, прикрывая грудь простыней. Сердце колотится от страха… – Мне нужна твоя помощь.

– Еще? – он лениво приоткрывает один глаз. – Я же тебе заплатил. Или ты решила поднять ценник?

– Дело не в деньгах. Меня подозревают в поджоге. Улик нет, но… Они завели дело…

Седой резко садится. Его расслабленное лицо вмиг каменеет.

– Какого еще поджога? Ты что, совсем с катушек съехала? Какой, к черту, поджог?

– Я хотела ей отомстить! – срывается мой голос. – Этой Надьке! Она унизила меня! Из-за нее я осталась без машины и Стаса. Без всего! Я наняла парней, они… Зато все ниточки ведут к