Тот, кто выжил - Ольга Владимировна Которова

знаю, кого вы боитесь, но мы точно не с ними. И, обещаю, вреда мы вам не причиним, — уверенно заявил Федор, а потом повторил вопросы Милы: — Так что случилось больше двадцати лет назад? Что за расследование, после которого вы исчезли и вас до сих пор считают пропавшим без вести?

Андрей устало вздохнул, посмотрел в окно. Затем опустил взгляд на свои руки, сложенные на столе, и, не поднимая головы, заговорил:

— Я сам из Твери. И жил там, пока не перешел дорогу нехорошим людям. — Он усмехнулся. — Мне дали выбор: или я уезжаю и сижу тихо, или меня убьют. Я уехал. Перевез родных сюда, устроился журналистом в местную газету. Старался жить тихо, но журналистская суть брала верх. Я никогда не любил врать. Люди должны знать правду.

Он замолчал, потянулся за кувшином. Налил немного воды в стакан и, смочив пересохшее горло, продолжил.

— Я встречался с женщиной, она на химическом заводе работала. Как-то раз она дома забыла документы и попросила их привезти. У меня были ключи от ее квартиры, я съездил, забрал бумаги, привез ей. А когда собирался возвращаться, один работник попросил подвезти его до города. Я сразу понял, что он приезжий, на завод часто приезжали всякие-разные шишки и ученые. В общем, высадил я его в центре, а вечером в тот же день к родителям поехал. Мама, как обычно, закруток надавала, ну я и решил положить пакет с ними на заднее сиденье. Открыл дверь и увидел черную папку. Не сразу понял, что это и откуда взялось. Взял посмотреть: документы всякие, расчеты какие-то.

Андрей прервался, снова выпил воды.

— Любопытство взяло верх, — журналист поморщился, — и я стал внимательнее читать документы. Знаете, что там было? Если коротко — способ, делающий из человека оборотня. Формула сыворотки, подготавливающей тело к принятию звериной сути. Я тогда не поверил этим записям. Ну правда, какие оборотни? Посмеялся да и отвез находку в гостиницу, предположив, что мужчина живет там. Передал папку администратору. Но — Он покачал головой. — Право слово, я не знаю, что случилось. Я не мог ни спать, ни есть, мысль о создании оборотней постоянно крутилась в голове. — Андрей постучал указательным пальцем по своему виску. — И я взялся за расследование.

Журналист замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания. И молчал довольно долго, пока Мареев не выдержал:

— И как вы это делали? Ну, расследовали?

— Да как и всегда, — пожал плечами Миронов. — Начал наводить справки о заводе, стал вести наблюдение. Быстро понял: если что-то там и происходит, то основные работники ни при чем. Они просто ширма, как и сам химический завод: выпускают себе удобрения, да и все. А вот ученые, которые уже несколько лет живут в гостинице, делают что-то, — Андрей понизил голос и склонился ближе к Федору, — запретное. — Журналист со значением кивнул и выпрямился. — Поговорил с администратором гостиницы. Она сказала, что да, москвичи-ученые работают на нашем заводе. Иногда приезжают их коллеги, но надолго не задерживаются, а вот эти шестеро, две женщины и четверо мужчин, живут давно. Вскоре я выяснил, что ученых всего десять, остальные снимают квартиры в городе. В итоге за этим десятком и следил. Расследование длилось больше полугода, но никаких полезных сведений, доказывающих их работу над созданием оборотней, я не нашел.

Миронов прикрыл глаза и замолчал. Он словно погрузился в те дни, принесшие ему столько проблем.

— И что дальше? — поторопил его Мареев.

— Был какой-то праздник. Какой — уже и не вспомню, но завод работал по сокращенному времени, — продолжил Андрей, открыв глаза, но не глядя на Федора. — Охранники в тот день выпили, за периметром никто не следил, и я воспользовался моментом: проник в здание завода. Не сразу поверил, что дверь эвакуационного выхода открыта. Обрадовался своей удаче. Дурак. — Он дернул уголком рта. — Я вел слежку с утра и прекрасно знал, что ученые в здании. Поэтому передвигался осторожно, боясь им попасться на глаза. Но этого не произошло: обследовав все здание, я не встретил ни одного человека. Решил, что как-то ухитрился проморгать их уход. Расстроился, конечно, особенно в свете того, что ничего полезного не нашел. Даже подумывал закрыть расследование. А когда пошел обратно на выход, услышал из-за двери в подвальный этаж странные звуки. Открыл дверь, спустился. И никак не рассчитывал увидеть камеры.

— Камеры? — не поняла Мила.

— Да. Там есть комнаты с дверями, на которых вместо окон решетки.

— А, вы об этих камерах, — кивнула Мила, вспомнив, как она с Давидом и Федором обследовала непонятные комнаты в подвале.

— Вы там были? — встрепенулся Андрей.

— Пришлось недавно наведаться. Но они совершенно пусты. В них нет ничего примечательного.

Андрей усмехнулся.

— Это если не знаешь, где искать.

— В смысле? — напрягся Федор. Он весь подобрался и впился глазами в журналиста.

— Я понял, что звук идет из последней камеры. Подошел, посветил фонариком в окошко. А на меня кинулся волк. Точнее, он прыгнул на дверь изнутри. Я от испуга еле удержался на ногах, сердце, думал, вообще выскочит. Постоял немного, успокоился и осторожно снова заглянул в камеру. Кто-то действительно запер там зверя, но очень необычного: огромного, больше метра в холке, со светящимися в темноте глазами. Я о таких волках и не слышал никогда.

Андрей сделал паузу и взъерошил волосы, очевидно, заново переживая те эмоции. А Мила вспомнила свою встречу с похожим животным у мусорных баков в переулке. Тот волк и правда был очень страшным.

— В соседней камере тоже послышался звук, и за прутьями решетки показалась морда еще одного волка, только с более светлой шерстью и не такого огромного. Но и его глаза светились. От страха меня будто парализовало. Я не мог двигаться, только смотрел на животных, а они — из-за решеток на меня. И знаете что? — Андрей посмотрел на Федора и перевел взгляд на Милу. — У них были глаза не зверя.

— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, уточнил Мареев.

— В их глазах был разум. Человеческий разум.

Мила с Федором переглянулись и снова повернулись к Андрею.

— Очнулся я, услышав голоса людей. Понял, что уйти сейчас не удастся, и спрятался в свободной камере — напротив той, где сидел волк поменьше. А когда пришли люди, узнал тех самых