Мастер Трав. Том 11 - Ваня Мордорский

и поставил перед ящерицей миску с янтарной росой и эссенцией огненной крапивы.Я опасался давать чистую огненную пищу, боясь что она «уничтожит» корень. Поэтому ограничился нейтральной росой и эссенцией с гидролатом.

Кирос сразу понял чего я хочу и, видимо, силой заставил ящерицу есть. Нехотя она слизала всё, что я поставил перед ней.

Несколько минут ничего не происходило, а затем Кирос резко выдохнул.

— Элиас… не знаю, что это за магия, но оно… работает. И работает пугающе быстро. А еще оно как-то влияет на ее живу, на духовную часть тела.

Он закрыл глаза, видимо погружаясь через связь в ящерицу.

Значит, у нее были не только физические, но и энергетические повреждения. Хорошо, я понимаю, что средство рабочее, но такой небольшой кусочек женьшеня нужен для сравнительно небольшой ящерицы, а для человека же нужно намного больше.

Через десять минут Кирос открыл глаза.

— Сработало! Одна из самых глубоких ран внутри затянулась. И начала затягиваться еще одна.

— Значит, нужно еще? — уточнил я.

— Да. — кивнул Кирос, — Еще две-три таких штуки и она залечит основное.

Я кивнул.

Вернулся к Золотому Женьшеню, осмотрел его, а затем аккуратно отщипнул еще три куска. В этот раз сразу покрыл места, где отщипывал кусочки женьшеня смесью гидролатов и дал большую порцию своей живы, которую женьшень тут же начал использовать для восстановления и «заращивания» ран.

Три рубиновых корня. Я понял, что это в любом случае было бы пределом. На большее у меня банально не хватило бы эссенций, да и свежих капель смолопряда не оставалось, только застывшие.

А еще, — и это было самым обидным, — я истратил всю пыль от кристаллов живы.

Я покачал головой. Глупости! Главное, что это сработало. Осколки кристаллов Седой и его стая мне принесут. Такое добро они находят «на ура».

Я вынес все три корня Киросу. Мы скормили их рассветнице один за другим.

С каждым проглоченным куском ее дыхание становилось всё ровнее, чешуя, потерявшая блеск, снова начала наливаться огненным цветом, а потемнения внутри исчезали.

— Раны…затянулись, — наконец с облегчением произнес Кирос, вытаскивая ящерицу из воды.

Он бережно поместил рассветницу обратно в центр огненной зоны. Оказавшись на горячих камнях, она даже ожила, приподняла голову и благодарно лизнула старика в палец.

Кирос выглядел…не довольным, а скорее удивленным, и я понимал почему. Он увидел слишком много у меня. Слишком много ценных ингредиентов, пусть он и не знал, что конкретно я использовал, но он ведь не дурак.

А вокруг рассветницы тут же радостно засуетились ее дети. Тот, что плевался огнем, смешно чихнул и пустил крошечную струйку пламени прямо в своего собрата. А тот, кристальный, совершенно не обратил на это внимания — он жадно впитывал в свои кристаллики окружающую живу, и они, со времени его вылупления, продолжали приобретать всё более насыщенный оранжевый цвет.

Хоть я остался почти пуст (живу надо срочно восстановить) и без запасов пустых кристаллов, я смотрел на мелкую огненную ящерицу и понимал — оно того стоило. Вдобавок, я теперь знал новый способ совмещать ингредиенты друг с другом. Осталось проверить его на менее ценных ингредиентах.

К тому же я потратил все применения Анализа на сегодня. Так что визит к Хабену и к его рецептам откладывается на завтра. Я осторожно погладил новорожденных ящериц.

Сейчас бы применить на них Анализ. Слишком уж они «особенные». Но это подождет до завтра.

Я опустился на камни рядом с Киросом. Ну а Грэм незаметно успел заварить нам с приручителем по чашке травяного чая и поставить миску с медом.

Я сделал большой глоток, чувствуя, как тепло расходится по уставшему телу. Вроде и не делал ничего такого. Не было длинных варок, не было десятичасового стояния над котлом, а всё равно…устал.

— Не думал, что у тебя выйдет, Элиас, — честно признался Кирос, глядя на меня с каким-то новым выражением, уважением что-ли? — Не знаю, что ты там за ингредиенты использовал и где вы их с дедом откопали…

— Лучше тебе и не знать, Кирос, — подал голос Грэм.

— Да я не о том, старик, — отмахнулся Кирос. — Я к тому, что уверен: выручить за эти ингредиенты ты мог немало. Очень немало, Элиас. Золотом. А потратил их на нее.

Я понимал старика. Тран говорил, что он немного «сдвинутый» как и многие приручители. И такое проявление заботы о ящерицах задело его. По хорошему, конечно.

— Знаете, Кирос, — ответил я честно, глядя в кружку с чаем, — Это рассветница залезла на меня, спасаясь от хищной твари — вроде как выбрала…а это что-то да значит. А потом…потом по утрам мне грела грудь. Такое не забываешь. Она теперь часть нашей семьи. Я, конечно, не могу ее чувствовать как ты, и не могу приказывать. Но раз она от нас не убежала за всё это время, значит ей тут по нраву.

Кирос несколько минут молчал, а потом вдруг сказал:

— А знаешь, Элиас… Сделаю-ка я в ней закладку.

Я удивленно поднял взгляд.

— «Закладку»? — переспросил я.

— Да, — кивнул старик и тут же пояснил. — Сильные приручители могут ставить так называемые «закладки» в сознание редких животных. Чтобы их не смог увести или подчинить другой, более слабый приручитель. Не знаю как оно сложится, но вот мою закладку вряд ли кто-то «сломает».

Я застыл. Эта информация была для меня абсолютно новой. И слово «закладка»… Оно слишком сильно напоминало ту ментальную работу с памятью, которую проделал отец Элиаса. Ментальный блок.

— Спасибо, Кирос, — искренне сказал я.

Он ведь прав: в данный момент любой приручитель мог пройти рядом и подчинить рассветницу. Никто в поселке, правда, таким не занимался, но чем черт не шутит.

Я посмотрел как рассветница удобно устраивается поближе к камню с пальцем первородного, а ее мелкие дети укладываются вокруг нее плотным кольцом. Устали…набегались.

Осталось еще трое, — подумал я, глядя на жар-сердце, где внутри лежали невылупившиеся яйца.

Я повернулся к приручителю.

— А можно поподробнее про эти закладки? — спросил я, подавшись вперед. — Что это вообще такое и как оно работает? Потому что я о таком никогда раньше не слышал.

Кирос вздохнул и глотнув чая начал рассказывать.

Глава 10

— Закладка, — начал рассказывать Кирос, поглаживая спинку одной из мелких ящериц, которая послушно подползла к нему, — Это что-то вроде вложенной