Мастер Трав. Том 11 - Ваня Мордорский

заранее в сознание зверя команды. Она может действовать очень долго, иногда годами, а самим существом вообще не ощущается. Но это в идеале. Обычно она ощущается существом как обычный приказ хозяина, а если поставлена более умело, то как собственный инстинкт.

Я задумался. Это было что-то новое. Грэм такого не рассказывал и Тран тоже. А он не знать об этом не мог.

— И он этого совсем не замечает? Ну, зверь. — с сомнением спросил я.

— Нет, конечно. В этом то и смысл, Элиас, — усмехнулся старик, — Да и у зверей мозги устроены иначе.

Я кивнул.

— Кроме того, — продолжил Кирос, — Вмешательство при закладке минимальное. Это ведь не полноценное «подчинение», когда ты дергаешь за ниточки каждую секунду. Зверь в принципе больше не связан с тобой, он живет, охотится, спит, но в нужный момент закладка срабатывает и…он делает то, что тебе нужно.

Значит, это что-то вроде отложенных команд.

— Интересно… — я поставил кружку на горячий камень, — А что, к примеру, можно задать такой командой? Есть какие-то ограничения?

— Ну… — Кирос почесал подбородок, подбирая слова. — Задать можно многое, всё от целей зависит. И от силы приручителя.

В этот момент со стороны дома послышались тяжелые шаги. Грэм, закинув на плечо свой топор, целенаправленно потопал в сторону Кромки.

— Ты куда, дед? — окликнул я его.

— За забором, — буркнул Грэм, не оборачиваясь. — Раз уж спасли твою ящерку и время появилось, можно выдохнуть. А забор… забор надо доделать. Не дело это, когда во двор любая тварь может заглянуть.

— Это он про моего ящера? — прищурился Кирос.

Я пожал плечами. Ну а что до твари…видимо, именно ящера Кироса Грэм и имел в виду. Других не было. Волк Трана всегда был за забором.

— Так вот, — вернулся к разговору Кирос, — Для начала ты должен понимать, что контроль над существом условно делится на три ступени.

— Три ступени? — переспросил я.

— Да, три ступени контроля. — повторил Кирос. — Первый, самый сильный и жесткий контроль — это «поводок». Прямая, непрерывная связь.

Я кивнул. Что это такое, я понимал прекрасно. У меня были свои симбионты и именно с ними у меня была непрерывная связь. И жесткий контроль.

— Такая связь, — продолжил объяснять старик, — Требует от приручителя постоянной концентрации, жрет живу и легко разрывается при сильном удалении зверя от него.

Это я тоже знал, потому как сам обладал такими связями. Но моя связь была надежнее, потому что я мог «растить» уровень взаимодействия и не иметь проблем из-за удаления моих симбионтов. Даже на огромном расстоянии они были «мои». Со зверьми, видимо, всё намного сложнее.

— Вторая ступень — уже более легкий контроль, но и более сложный. Мы называем его «ошейник». Это постоянная фоновая связь, которая работает на большом расстоянии — ты чувствуешь зверя, а зверь чувствует тебя. Ты можешь отдавать общие приказы, но большую часть времени ты его не контролируешь. Я бы даже сказал, что ты его просто направляешь. Ну и то, с чего мы начали: «закладка» — по силе самое слабое воздействие на зверя, но…поставить его сложнее всего. Не каждый приручитель может.

— Почему сложнее всего, если воздействие самое слабое? — прищурился я.

Кирос вздохнул, и по его руке поползли уже его ящерицы, образовав плотный кокон на руке.

— Потому что это запечатанный образ. Команда или запрет, вбитые глубоко в подкорку. И работает она даже после смерти приручителя.

Я застыл. В голове мгновенно всплыла аналогия с Даром отца Элиаса. Менталист, или вернее обладатель Дара Разума, который сделал со своим сыном нечто похожее. Вложил в голову блок и заставил забыть об определенном пласте воспоминаний. И это работало годами. При этом, насколько я знаю, оба родителя Элиаса мертвы, а значит блок прекрасно работал и работает даже после смерти того, кто его ставил. Чем не «закладка»?

А еще я вдруг осознал, что мой Дар Симбионта, по логике вещей, тоже должен уметь ставить такие «закладки». Только, естественно, не в животных, а в растениях. Раз уж приручители способны на такое со сложным звериным сознанием, то почему я не могу внедрить спящую команду в деревья, изгородь и прочее? Даже в корнечервя. Будь у меня их много, можно спокойно отпустить парочку в «свободное плавание», чтобы они искали в лесу семена, а потом тащили всё это добро мне. Почему нет? Мне самому даже идти никуда не придется.

Пока я думал об этом, Кирос вдруг нахмурился и сказал:

— Хотя нет, есть кое-что еще…еще одна ступень контроля. Четвертая. Но я даже не знаю, кто ей сейчас владеет в полной мере. Таких мастеров я давно не встречал.

— Что за тип? — тут же уточнил я.

— Двойник. — коротко сказал Кирос.

— Двойник? Звучит мрачно. — заметил я, и вновь взял чашку в руки.

— Да, это что-то вроде копии воли приручителя, — голос Кироса стал тише, — Она внедряется и живет в питомце как его «второе Я». Способна принимать сложные решения в отсутствие кхм…хозяина и делать определенную последовательность действий. Даже сложную и непривычную для зверя.

Кирос вздохнул.

— Звучит как более сложный вариант «закладки». — сказал я.

— Несравнимо более сложный, — покачал головой приручитель, — Но есть риск просто…угробить мозги своему питомцу. Сжечь. Так что из-за риска, и из-за большой сложности я не знаю тех, кто бы подобное использовал.

Я кивнул. Вот это уже звучало пострашнее. Но вопросы всё равно оставались.

— Тут понятно, а закладки…какие они вообще бывают? Где границы того, что можно заставить «удаленно» сделать зверя?

— Что, приручителем решил заделаться? — шутливо хмыкнул Кирос, но тут же посерьезнел. — Всё от целей зависит, Элиас. Есть защитная закладка — та, что я как раз хочу поставить твоей ящерице. Смысл простой: «не подчиняйся никому, кроме меня». Есть атакующие — заставляют зверя нападать на людей с определенным запахом либо наоборот, панически убегать при их виде. Тут я хочу совместить: если кто-то чужой попытается дотянуться волей до твоей рассветницы, я хочу, чтобы она тут же дала деру. Я, конечно, знаю, что я сильный приручитель, но чтобы исключить любую случайность, лучше заставить зверя убежать. Всё-таки на то, чтобы «сломать» чужую закладку, нужен непосредственный, близкий контакт и нужно время. За это время зверь успеет сбежать.