Системный тактик 4 - Максим Игоревич Крынов

захочет поговорить без Эдвина, она вряд ли рассчитывает выманить у тебя тайну, которую не получила бы от него. Скорее будет проверять, как ты мыслишь и что делаешь, когда не знаешь ответа.

— То есть, меня будут изучать.

— Разумеется, — спокойно подтверждает Мира. — Ты ведь собираешься делать то же самое в отношении нее?

Карета начинает подниматься по склону и проходит под высокой кованой аркой с гербом Вейров. Их усадьба совсем не похожа на дом Даллосов: здесь нет широкой полосы сада, отделяющей семью от города, наоборот, деловая жизнь подступает к самым стенам: через боковой двор спешат конторщики с кожаными папками, под крытой галереей разгружают небольшую повозку, посыльный передаёт запечатанный тубус человеку в зелёной ливрее. У открытого склада двое служащих сверяют клейма на ящиках, писарь заносит номера в длинную ведомость, а над всем двором размеренно звенит подъёмный ворот. Даже жилое крыло кажется частью огромного механизма, который работает с рассвета.

У парадного входа, впрочем, царит безупречный порядок. Карета останавливается под каменным портиком, лакей Вейров открывает дверцу и выставляет ступеньку. Мира первой подаёт ему руку, я выхожу следом.

На широких ступенях нет ни пыли, ни следов от грязных сапог; деловой двор живёт рядом, но не вторгается в эту часть дома.

Идем дальше. В вестибюле нас встречает высокий дворецкий в тёмно-зелёном сюртуке.

— Леди Мира Даллос. Господин Корбин Даллос. Добро пожаловать. Леди Селеста и госпожа Марика ожидают вас в гостиной. Разрешите ваши одежды…

Он принимает верхнюю одежду и ведёт нас по длинному коридору.

По дороге мы проходим мимо большой настенной карты Лонбриджа, на которой цветными булавками отмечены пристани и склады, затем минуем модели грузовых кораблей под стеклянными колпаками.

За закрытыми дверями шелестят бумаги и кто-то быстро щелкает костяшками счетов.

Дворецкий распахивает двустворчатую дверь. Селеста стоит у камина в платье цвета тёмного вина; на высоком воротнике поблёскивает серебряная цепочка рун. Марика расположилась у окна, откуда видны мачты и серая полоса реки. На ней светлое серо-зелёное платье, волосы собраны в прическу попроще, чем во время официального визита к Даллосам. На небольшом столе возле неё лежит плоский деревянный футляр — вероятно, тот самый предмет, ради которого меня пригласили, ага.

Марика сразу смотрит на меня. В уголках губ появляется лёгкая улыбка.

Селеста первой делает шаг навстречу и приветствует нас:

— Леди Мира. Господин Даллос. Рада видеть вас в нашем доме.

Марика склоняет голову и добавляет:

— Корбин. Благодарю, что приехали.

Глава 16

— Леди Селеста, благодарю за гостеприимство. Госпожа Марика, рад вновь вас видеть. — Приветствую сперва хозяйку дома, затем её дочь, соблюдая ровно ту степень почтительности, которая положена наследнику союзного Дома. Поклон выходит естественным и плавным. Подобные движения Корбин осваивал раньше, чем научился уверенно держать перо: правильный наклон головы, короткая задержка, прямой взгляд при возвращении. Тело помнит церемониал лучше, чем я помню имена людей, перед которым его полагается исполнять.

Мира тем временем обменивается с Селестой приветствиями, и через несколько фраз хозяйка приглашает всех сесть.

Места расставлены удобно для беседы и заодно обозначают положение каждого. Селеста занимает кресло у камина, Мира садится напротив. Марика устраивается возле окна, а мне достаётся место рядом с ней и немного в стороне от старших. Женщины получают центр поля, молодые — отдельный «загончик», где можно обмениваться репликами, не перехватывая общий разговор. Рассадка говорит, что я пришел к Марике, и сегодняшний день не превратится в диалог о двенадцатом мире, встреча скорее неформальная.

Едва я успеваю устроиться в кресле, появляются трое слуг. Один ставит на низкий стол между мной и Марикой серебряный чайник, второй расставляет чашки, третий подаёт молоко, сахар и тонкие ломтики лимона на колотом льду. Фарфор белый, почти прозрачный на свету; по краю каждой чашки идёт рисунок из тёмно-зелёного камыша, серебряных волн и крохотных лодок. Блюдца складываются в единый узор, если поставить их рядом.

Я настолько сосредоточен на лицах и словах, что замечаю чашку перед собой лишь тогда, когда пар касается подбородка.

Первый ход делает Селеста.

— Ваше решение сопровождать сына стало приятной неожиданностью, Мира. Надеюсь, оно не означает, что господин Даллос утомляется сильнее, чем показывает публике?

Вопрос подан как забота о моём здоровье, однако смысл вполне ясен: не придётся ли хозяевам наблюдать Даллоса, бьющегося в корчах на ковре.

— Нет, — спокойно отвечает Мира. — Корбин чувствует себя хорошо.

Я бы на её месте добавил, что собираюсь пережить всех присутствующих, но мать не разменивается на дешёвую колкость.

— Тем приятнее, — отзывается Селеста и поворачивается ко мне. — Не каждый молодой человек приглашает мать присутствовать при визите к невесте. — Улыбка остаётся светской, голос — безупречно доброжелательным.

Мира отвечает прежде, чем я успеваю подобрать фразу:

— Корбин предложил мне поехать, чтобы вы не скучали, пока молодые будут заняты своим артефактом. Мне показалось невежливым лишать вас общества на всё время их разговора.

Снаружи это любезность одной хозяйки Дома другой. Под ней лежит сообщение куда определённее: я приехала не сторожить больного сына, но и не оставлю вас с ним наедине.

Селеста выдерживает короткую паузу.

— Не скрою, позднее я хотела бы побеседовать с Корбином и узнать его мнение о двенадцатом мире. Именно мнение, господин Даллос, — подчёркивает Селеста. — Не обязательство от имени вашего Дома и не что-либо ещё, что вы могли бы предположить. Мне приятно беседовать с умным молодым человеком на свежую тему.

Вот и обходной путь. Формально она не предлагает переговоров, не просит раскрыть сведения и не пытается связать Даллосов какими-то обещаниями. Хозяйка дома всего лишь интересуется мыслями пятнадцатилетнего юноши.

Мира ставит чашку на блюдце и с такой же безукоризненной любезностью отвечает:

— Искренне рада, что смогу присутствовать при этой беседе. Как вы верно заметили, тема свежа не только для вас, но и для всего благородного общества.

Несколько мгновений женщины смотрят друг на друга с приветливыми улыбками. Не знай я подоплёки, решил бы, что Селеста действительно искренне радуется обществу Миры, а мать мечтает провести день за обсуждением коронных экспедиций.

Марика молча берёт чашку и переводит взгляд с одной на другую. Внимательный взгляд, острый, цепкий; я почти вижу, как девушка разбирает каждую реплику на части, отмечая интонацию, паузу и даже порядок слов. Когда молчание начинает затягиваться, она сама меняет направление разговора:

— До обеда ещё есть время. Корбин, может быть, для осмотра макета перейдём в соседний кабинет? Там больше света.

— Разумеется.

Марика кивает и поднимает со столика плоский деревянный футляр.

Мы выходим в коридор и заходим в дверь первой же