Системный тактик 4 - Максим Игоревич Крынов

На конкурсе лицедеев-лицемеров я забрал бы приз за самый убедительный обман. Сознательно выбранные паузы, точный порядок признаний, вовремя отведённый взгляд — на девушке сработало все. Только торжествовать не выходит. В объятиях Марики слишком много неподдельного сочувствия, чтобы мне стало стыдно за манипуляцию.

Она первой отстраняется и делает шаг назад. Щёки девушки порозовели, взгляд уходит к макету.

— Простите, Корбин. Я не должна была…

Я качаю головой:

— Не стоит извиняться, мне было приятно. Я не возражаю против объятий с вами, когда мы одни. Можно даже почаще.

Марика поднимает на меня глаза, и смущение на её лице переходит в яркий румянец.

— А эту тему, если вы не против, пока оставим, — прошу я. — Полагаю, вы получили объяснение.

Девушка медленно кивает и закрывает футляр.

— Кстати, Корбин. Я-то буду молчать, но как вы ограничили распространение показаний Варрена?

Передаю ей то, что мне ответила мама в карете:

— Насколько я понял, Варрен не попал в обычное делопроизводство. Его формально доставили в участок, зарегистрировали и поместили в изолятор. На это власти моего отца хватило.

Марика кивает.

Мы возвращаемся в гостиную. Слуги как раз меняют остывший чайник и ставят на стол небольшое блюдо с засахаренными фруктами: прозрачными ломтиками груши, вишнями, полосками цитрусовой кожуры и миндалём в сахарной корке.

Я рассчитывал на полноценный обед. Мира, судя по короткому взгляду на блюдо, тоже. После активной утренней тренировки желудок встретит горсть сладостей без восторга, но просить у Вейров кусок мяса, когда хозяева его не предложили, будет бестактно. Придётся дожить до кондитерского дома Валье на сахаре и чае.

Когда дверь закрывается за слугами, Селеста рассеянно спрашивает дочь:

— Разобрались с макетом?

— Отчасти, — отвечает Марика.

— Хорошо…

Хозяйка не требует подробностей, а Марика сама их не добавляет.

Селеста наливает свежий чай, кладёт в чашку один кристалл сахара и размешивает его длинной серебряной ложечкой. Сперва мы обмениваемся несколькими ниочемными фразами. Я хвалю сохранность артефакта и признаюсь, что Таль-Шаар умел делать качественные вещи. Селеста спрашивает о вчерашнем соревновании, Мира уточняет, что я участвовал как командир, а не бегал по полигону с оружием. Хозяйка улыбается, поздравляет с победой и лишь тогда выводит разговор к нужной теме.

— Во время прошлой встречи вы сказали, что настоящее состояние нам принесёт не первая удачная партия товара, а постоянный торговый контакт, — напоминает Селеста. — Тут я с вами согласна. Отдельную находку можно дорого продать, но серьёзные деньги приносят оптовые перевозки и договоры, которые исполняются годами. Но тут есть нюанс. Расскажу вам одну историю, Корбин. Однажды Вейры потратили семь лет на возвращение в южный порт Мерад. Первый наш представитель решил сэкономить на местной пошлине и подкупил не того чиновника. Его выгнали, чиновника повесили, а после этого любого человека с нашими бумагами считали соучастником преступной группы. Допустивший ошибку представитель умер через два года, но платить за его находчивость Дом продолжал ещё пять лет.

— Вы хотите поговорить о репутации? — пытается угадать Мира.

— В том числе, — отвечает Селеста и отпивает чай. — Несколько дней назад мне случайно попал в руки предварительный расчёт расходов Короны на следующий этап изучения двенадцатого мира. Не отчёт об экспедиции, только смета. В ней были обычные статьи расходов: охрана, целители, переводчики, оборудование, но была и необычная: «содержание доставленных носителей языка».

Марика перестаёт двигать ложечкой. Металл тихо касается края чашки.

— Они что, крадут людей? — тихо спрашивает девушка.

В комнате ненадолго становится тихо.

— Я не знаю, что именно произошло, — отвечает дочери Селеста. — Официальная запись упоминает «трудности при установлении контакта», «сопротивление местных жителей» и раненых среди исследовательской группы. Имена, место и число доставленных людей отсутствуют. Возможно, экспедиция нашла мирных жителей, оказавшихся между сторонами военного конфликта и вывезла их ради безопасности. Возможно, им заплатили за согласие посетить другой мир. Однако я верю: если что-то можно получить бесплатно, это редко пытаются купить.

Она говорит без возмущения и не пытается сделать разговор спором о добре и зле. Для неё нравственная сторона очевидна, но торговая задача требует другого языка.

— После такого контакта нельзя отправить в двенадцатый мир торговцев и ожидать, что их выслушают, — продолжает хозяйка дома. — Потребуется вооружённая охрана, но она же может подтвердить худшие ожидания местных. Если надёжных переводчиков не будет, сведения окажутся искажены и каждый договор придётся заключать через людей, которые либо боятся нас, либо хотят использовать. Страховщики поднимут ставку. Корона засекретит неудачи, а частным Домам предложит оплатить последствия и восстановить доверие. Знаете, меня беспокоит не только то, что некоторые группы могли поступать отвратительно. Это само по себе плохо, но торговая комиссия не исправляет нравы. Меня беспокоит, что платить за чужую жадность придётся НАМ.

Селеста кладёт ложечку на блюдце, поворачивается ко мне.

— В прошлый раз вы, Корбин, предложили первой экспедиции найти законную власть, изучить местные правила и начать с небольшого честного обмена. Хорошее решение, если встреча действительно первая. Но так уж вышло, что до нас в двенадцатом мире уже побывали люди, которые похищали местных. Может, они даже открывали огонь при попытке приблизиться к лагерю, отбирали припасы, сжигали дома и увозили предметы из храмов, если в отчётах вдруг есть записи вроде «обеспечения безопасности», «изъятия ресурсов» и «изучения верований»?

По шее ползёт холодок. Селеста перечисляет возможные преступления без нажима, но детали слишком хорошо подходят к языку ведомственных бумаг. Что, если она не предполагает, а повторяет запомнившиеся строки из отчётов?

Я представляю людей, получивших класс, а вместе с ним и подавляющую власть над «слабаками». Возможность взять еду, вещь или человека и вернуться через охраняемый переход, куда за тобой никто не последует. Для жестокости не требуется быть чудищем из-за Арки, достаточно понимания, что ты можешь действовать абсолютно безнаказанно. А если вспомнить слова отца о том, что система дает опыт некоторым классам за боевые действия за Аркой…

Селеста не ловит меня на противоречии и не пытается переложить ответственность за исход дела. Ей действительно нужен ответ.

— Тема слишком сложная, чтобы я сейчас набросал решение на коленке, леди Вейр. Я даже не буду пытаться произвести на вас впечатление и показать, будто мало-мальски в этом разбираюсь. По-хорошему, сначала нужно установить, что там вообще произошло. Затем собрать людей, которые разбираются в дипломатии, в коронном праве, в культурах других народах, и уже вместе с ними составлять порядок действий.

Селеста кивает без разочарования:

— Я и не ожидала готового решения. Но хотела порассуждать с вами. Мне интересно понять, как вы мыслите.

— Порассуждать можно, — отвечаю я. — Вы вот рассказали о южном порте