Вторая жена поневоле - Лия Султан

— У тебя очень красивое тело, Аселя.

Его голос и слова отзываются в душе. Я не могу ответить ничего, кроме тихого, сорванного:

— Алихан…

Очень быстро мы вдвоем совсем нагие, и он накрывает меня своим телом. Долгий, глубокий поцелуй заставляет меня раствориться. Я открываюсь ему сама, и, когда он входит, распахиваю глаза.

Он заполняет меня целиком. Не больно, хотя я и ждала обратного. Но вместо этого ощущаю кажущееся правильным и сладким чувство полноты. Я смотрю на него, не веря собственной смелости.

— Ты... — хрипит он, начиная двигаться, но не договаривая.

Алихан не торопится и двигается первое время мягко, но очень быстро срывается. Его взгляд не отпускает меня ни на секунду. Я действительно чувствую себя желанной, красивой и… счастливой.

— Погладь меня, — просит он. — Обними.

Подчинившись, поднимаю руки, обнимаю его за плечи, провожу ладонями по широкой спине и напряжённым мышцам. И сразу же слышу приглушенный, низкий рык, от которого все электризуется.

Толчки усиливаются. Я крепче прижимаюсь к нему, обхватываю ногами, позволяя себе наконец отпустить всё — страх, стыд, прошлое. Свою совесть я заткнула еще раньше — как только он переступил порог моей спальни.

От хриплого шепота на ухо, от черных глаз, смотрящих с обожанием, от его такой приятной тяжести мое тело начинает дрожать. Знобит. Мурашки расползаются по животу, бёдрам, груди. Я уже не контролирую звуки, которые срываются с губ. Он толкается ещё раз, и я вскрикиваю, поддаюсь вперед и пытаюсь удержаться в его руках, обнимающих так крепко.

Пусть я грешница и меня никто не сможет понять. Но именно за минуты нашей внезапной близости я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Женщина во мне родилась не в миг потери целомудрия, а именно сейчас, когда я познала любовь этого мужчины.

Глава 27.

Глава 27.

Предрассветные лучи, минуя преграду в виде коричневых занавесок, проникают в спальню и рисуют на потолке бледные золотистые полосы. Медленно открываю глаза, еще не понимая, почему мне так хорошо и спокойно. Несколько секунд просто лежу, прислушиваясь к блаженной тишине дома, а потом осознаю, что моя щека прижата к широкой груди Алихана. Его рука по-хозяйски обнимает меня, надежно и бережно, будто даже во сне он меня охраняет.

Осторожно, боясь разбудить его, провожу ладонью по темным волоскам на его груди. Кончики пальцев едва касаются смуглой кожи, но Алихан даже не шевелится. Его дыхание остается размеренным и ровным. Не могу сдержать улыбки и, приподнявшись на локте, долго смотрю на его лицо.

Во сне он кажется моложе. Исчезла привычная сосредоточенность, разгладились морщинки между бровями, обычно появляющиеся во время разговоров или когда он говорил по телефону. Грудная клетка равномерно поднимается и опускается, а мне почему-то трудно отвести взгляд. Боюсь, что стоит отвернуться, и этот рассвет окажется всего лишь красивым сном.

Мне нужно закрывать глаза, чтобы вспомнить подробности этой ночи. Десятки разрозненных мгновений собираются в картинки в калейдоскопе. Жесткие губы на моей шее. Горячая ладонь, осторожно убирающая влажную прядь за ухо. Хриплый голос, обещавший, что он не причинит мне боли. Темный взгляд, полный такой нежности, которой я прежде не знала. Мои дрожащие руки, впервые без страха тянущиеся к мужчине. И чувство полного доверия, с которым я впустила его в свое тело и душу.

Я медленно прикусываю губу. Когда это произошло?

В какой именно день мое сердце перестало видеть в нем только опору для моих детей? Когда благодарность превратилась в ожидание его шагов во дворе, а потом - в радость от каждого взгляда, каждого случайного прикосновения, каждого произнесенного им слова?

В груди от маленького зернышка, брошенного им однажды, прорастает чувство, от которого одновременно хочется улыбаться и плакать.

Любовь. Запретная, невозможная, но при этом искренняя с моей стороны.

Безумие чистой воды. Сладкий яд, который незаметно проник под кожу, растворился в крови и теперь течет по венам вместе с каждым ударом сердца.

Я люблю его.

Этой ночью я исполнила свой супружеский долг перед мужчиной, который стал моим мужем по воле Аллаха. Но это была уже не обязанность, покорность или смирение. Я сама сделала этот шаг, потому что всем сердцем потянулась к нему.

И все же на самом дне души продолжают плавать разорванные кусочки совести. Они цепляются друг за друга, напоминая о Зарине, моих страхах и том, как неправильно выглядит мое счастье и моя любовь к Алихану со стороны.

— Что же ты со мной сделал, Алихан? — едва слышно шепчу я, прекрасно понимая, что ответа не будет.

Еще несколько минут просто любуюсь им, будто пытаюсь запомнить каждую черточку строгого лица. Из постели выбираюсь тихо, чтобы не разбудить. Алихан лишь тихо выдыхает во сне, едва заметно хмурится и снова затихает.

На цыпочках бегу в ванную, но, открыв дверь, поворачиваюсь и снова смотрю на него. Алихан перевернулся на бок, и теперь я вижу его спину. Никогда бы не подумала, что спина мужчины может быть такой красивой. Но это правда. Она широкая, крепкая, а под загорелой кожей - сильные мышцы. От шеи к пояснице тянется ровная линия позвоночника, исчезая под одеялом.

Сердце сладко сжимается. Бесшумно прикрываю дверь и иду в ванную.

Прохладная вода помогает окончательно проснуться. Я долго умываюсь, смывая с лица остатки сна, собираю волосы в хвост и смотрю на свое отражение. Щеки все еще хранят легкий румянец, а в глазах появилось незнакомое сияние.

Я касаюсь пальцами губ и вспоминаю, как кусала их вечером. Сразу же смущенно отвожу взгляд от зеркала.

— Перестань.

На кухне меня встречает привычный утренний порядок. Я уже все так здесь полюбила, что чувствую себя на своем месте и в своем доме. За окном щебечут птицы, снова за забором лает соседская собака, а легкий ветерок шевелит занавески и проникает в комнату.

Достаю из холодильника яйца, молоко, сыр, колбасу и несколько яблок. Большая тяжелая сковорода быстро нагревается на плите. Стоит бросить на нее маленький кусочек сливочного масла, как он с тихим шипением начинает таять.

Нарезанная колбаса румянится до золотистой корочки. Я взбиваю яйца с молоком, щепоткой соли и свежемолотым перцем, а потом медленно выливаю смесь в сковороду. Омлет начинает подниматься прямо на глазах, становясь пышным и воздушным. Сверху посыпаю его тертым сыром и убавляю огонь.

Пока он доходит под крышкой, принимаюсь за яблочный пирог: смешиваю ингредиенты в глубокой миске и оставляю на столешнице.

Одно за