Вторая жена поневоле - Лия Султан

Омар восторженно подпрыгивает.

— Агатай, а ты меня научишь?

— Научу, — Алихан спокойно улыбается.

Лицо Омара мгновенно озаряет счастливая улыбка.

— Урааа!

— А еще, если захочешь, потом сможешь заниматься в секции.

Я невольно качаю головой.

— Алихан, это же опасный вид спорта.

Он переводит на меня спокойный, уверенный взгляд.

— Бокс — это не только удары, Аселя.

Я замечаю, как привычно он произносит мое имя, и сердце вновь к нему тянется на невидимых тонких нитях.

— Он развивает дисциплину, силу, выносливость, координацию, учит держать себя в руках. Хороший тренер прежде всего воспитывает характер.

Теперь он улыбается мне.

— Не бойся. Если Омар когда-нибудь действительно захочет заниматься, это будет под моим присмотром.

Отвечаю на его улыбку, и кажется, рядом с ним даже мои страхи становятся меньше.

Арман касается руки Алихана.

— А я тоже хочу заниматься боксом.

Алихан тут же поворачивается к нему.

— Тогда давай договоримся, — он протягивает ему ладонь. — Сначала ты будешь хорошо заниматься с врачом. Будешь тренироваться каждый день, выполнять все упражнения, крепко встанешь на ноги. А когда доктор разрешит, обязательно попробуем бокс.

Арман внимательно слушает.

— Честно?

— Даю слово, — подмигивает и протягивает ему ладонь.

Сын уверенно вкладывает свою ладошку в широкую ладонь Алихана. Тот крепко пожимает ее.

— Молодец. Мужик.

— Мне тоже! Мне тоже сделай, агатай! — тут же просит Омар, подбегая к кровати и вытягивая вперед свою маленькую ручку.

Алихан с самым серьезным видом пожимает и ее.

— Тоже мужик.

— Мужик! — гордо повторяет Омар и расправляет плечи с важностью.

Я не могу отвести взгляд от Алихана. Смотрю, как он разговаривает с мальчишками, терпеливо подбирает слова, разрушает детские страхи, и чувствую, что с каждым днем влюбляюсь в него сильнее. В его надежных руках Арман перестает бояться, Омар расцветает от одного одобрительного взгляда, а рядом с ним и я сама становлюсь другой: спокойной, счастливой, живой.

Но эта светлая картина вдруг трескается от одной-единственной мысли. А какой он с Зариной? Такой же внимательный? Так же терпеливо выслушивает ее? По утрам так же касается губами ее лба, а ночью так же ласкает ее, заставляя забывать обо всем на свете?

В голове один за другим проносятся кадры чужого счастья, от которых дурно. Хотя это я, а не она — другая женщина.

От этой мысли внутри выключается свет, а по сердцу снова расползается тихая, горькая боль, отравляя сладость моего короткого счастья.

Глава 29.

Глава 29.

Сделка с совестью начинается в тот момент, когда ты говоришь свое первое «да». Ты убеждаешь себя, что все под контролем, что ты сумеешь провести четкую границу, не позволишь чувствам просочиться внутрь. Но совесть не умеет молчать, и каждый день она задает один и тот же вопрос: а какой ценой?

Я снова и снова ей отвечаю: ради будущего. Ради Армана, который снова учится ходить. Ради Омара, которому так нужен мужчина рядом. И теперь их счастливые лица становится одновременно моей наградой и моим наказанием. Потому что вместе с их улыбками в мою жизнь приходит человек, которого я хочу видеть каждый день рядом. Эгоистично? Бесспорно. Я, сама того не заметив, становлюсь той, кто крадет мужа у законной жены. Хотя все должно было быть иначе.

На следующий день после своего обещания Алихан действительно сдерживает слово. К нам приезжают двое рабочих и за несколько часов устанавливают спортивную площадку: турники разной высоты, лестницу, большую боксерскую грушу. Омар с самого утра кружит возле них, задает десятки вопросов, заглядывает через плечо, пока мужчины закрепляют последние болты.

Вечером домой возвращается Алихан. Я подмечаю, что второй день подряд он у нас, а не у Зарины, но спросить его об этом не решаюсь, потому что он ясно дал понять, что тему первой жены обсуждать со мной не будет.

Мальчишки, как всегда, встречают его во дворе. Алихан вытаскивает из машины большой пакет и вынимает детские боксерские перчатки. Омар пищит и прыгает от восторга, прижимая к груди подарок. Алихан дарит вторую пару Арману, только он взять их не может, потому что руки заняты костылями.

Я стою на крыльце, сжав пальцами деревянные перила, и молча наблюдаю за тем, как Алихан инспектирует спортплощадку, а потом учит Омара боксировать.

— Кулак не зажимай до самого удара, — спокойно объясняет Алихан. — Вот так... Теперь бей.

Омар с серьезным лицом ударяет по груше.

— Еще.

Алихан терпеливо поправляет его стойку, переставляет ноги, касается локтя, показывает движение своими руками. Омар старается, а когда делает что-то не так, Алихан поправляет, но не раздражается.

Арман сидит на траве рядом. Его костыли лежат рядом, а сам он уже надел перчатки и ждет дядю.

Алихан опускается перед ним на корточки и выставляет вперед раскрытые ладони.

— Теперь твоя очередь. Пока сними, попробуем без них, чтобы ты чувствовал удар. Бей сюда.

Арман сначала нерешительно касается его ладоней кулачками.

— Сильнее.

Следует еще один удар.

— Молодец. Еще.

Не могу сдержать улыбки, глядя на эту троицу. А вскоре понимаю, что наблюдаю уже не за детьми, а за Алиханом. Смотрю, как под футболкой перекатываются мышцы, а сильные руки двигаются уверенно. Строгое лицо сосредоточено, тело собрано и напряженно. И вдруг всплывает в памяти наша первая ночь и его обнаженный торс, накрывающий меня. Плечи, которые я гладила. Бронзовая кожа с капельками пота.

Опомнившись и раскрасневшись, захожу в дом и накрываю на стол, отгоняя видения. Да только уже не повернуть время вспять.

Этой ночью Алихан снова остается у нас. Мы ужинаем, я мою посуду, он с детьми возится в комнате. В девять я укладываю их спать и к тому моменту замечаю, что он в своей комнате. Подойдя ближе, замечаю, что дверь приоткрыта, а он ходит по спальне, говорит по телефону. Слышу имя — Санжар — его друг и партнер. Они спорят о чем-то, но без злости.

— Я послушал тебя, — говорит Алихан. — Как показало время, ты был прав. Но всё, брат. Дальше я ждать не могу, не проси.

Прикусив губу и затаив дыхание, подсматриваю за ним в щелочку. Знаю, что не должна, но меня будто суперклеем приклеивает к месту.

— Я сказал, нет, — жестко говорит он. — Я так решил. Мы с тобой выиграли время. Хватит.

И снова человек на другом конце провода возражает,