Вторая жена поневоле - Лия Султан

— Аселя, возьми костыли, — просит он, и я ловко забираю их после того, как Алихан подхватывает и Армана.

Теперь он держит сразу двоих. Омар весело болтает ногами, прижавшись к его плечу, а Арман, забыв обо всём, счастливо смеётся.

Алихан сейчас похож на батыра из героического эпоса — человека, рядом с которым ничего не страшно. Засмотревшись на него с детьми, на одно лишь мгновение думаю, что он за несколько месяцев подарил им больше отцовского тепла, чем родной папа. Того никогда не было дома, а детьми всегда занималась я.

— Дети, осторожнее. Алихану тяжело. Он только с дороги, — предупреждаю их.

— Ничего страшного. Я выносливый, — отвечает он, встретившись со мной взглядом и улыбнувшись.

Омар спрыгивает первым, а Арман всё ещё остаётся на руках Алихана. Сходство снова бросается в глаза, никак не могу отделаться от мысли, что они так похожи.

Через пару минут я загоняю всех в дом и отправляю мыть руки. Сама же возвращаюсь на кухню и раскладываю по глубоким тарелкам горячий лагман. Домашняя лапша красиво ложится длинными лентами, густой подлив аппетитно блестит. Ставлю на стол приготовленный по рецепту Мархабы-тате лазджан. Это острая приправа уйгурской кухни, состоящая из острого красного перца, чеснока и кипящего растительного масла.

Мы садимся за стол. Несколько секунд слышно только тихое позвякивание вилок.

Я украдкой наблюдаю за Алиханом. Он пробует блюдо, не торопясь пережёвывает и лишь потом поднимает на меня взгляд.

— Очень вкусно.

Я смущённо улыбаюсь и расцветаю.

— Настоящий домашний лагман.

Похвала звучит негромко, без лишних восторгов, но именно такая она почему-то трогает сильнее всего. Он не из тех людей, кто бросается красивыми словами. Если сказал, значит, действительно так думает.

— Это всего второй раз, когда я готовлю его сама. Мархаба-тате показывала, а потом я тренировалась одна. Боялась, что не получится.

Он снова нанизывает лапшу на вилку.

— Получилось очень хорошо.

От его спокойной похвалы становится радостнее, и я тоже пробую, но совсем немного.

Через несколько минут Омар заканчивает первым.

— Я всё!

Арман торопливо доедает последние кусочки мяса.

— И я!

Оба одновременно поворачиваются к Алихану.

— Пойдём играть!

Алихан вытирает рот салфеткой и качает головой.

— Обязательно. Но чуть позже.

— Почему?

— Потому что мне сначала нужно поговорить с вашей мамой.

Мальчики разочарованно переглядываются.

— А долго?

— Нет. А вы пока включите мультфильм.

— Ладно!

Омар уже бежит в зал, а Армана я переношу в комнату сама. На сегодня геройств с костылями хватит — тут главное не переборщить. Пока я помогаю сыну устроиться на диване и включаю телевизор, мысли крутятся вокруг слов Алихана. О чём он хочет со мной поговорить? Ничего ведь не случилось?

Или… да нет, не станет же свекровь рассказывать про наше столкновение с Зариной. Это ей невыгодно.

Меня не было на кухне чуть больше пяти минут. Вернувшись, прохожу мимо Алихана к своему месту напротив, но внезапно его сильная ладонь мягко, но уверенно обхватывает моё запястье.

Остановившись, медленно поворачиваюсь. Алихан не отпускает моей руки и смотрит прямо в глаза.

Лицо у него спокойное, но взгляд твёрдый, такой, которому невозможно возразить.

— Больше ты не поедешь к моей матери.

Я растерянно моргаю.

— Почему?

— Диляра мне позвонила. Я знаю, что вчера было. Не надо было просить тебя поехать. Моя ошибка, что продавил тебя.

Растерявшись, не могу и слова в ответ сказать. Наверное, это к лучшему, потому что общения с ене я не ищу и не хочу.

— Не смотри так. Ты здесь ни при чём. Я поговорил с матерью, — продолжает он. — Она тебе больше ничего не скажет, а попытается - ссылайся на меня.

— А если она захочетавидеть детей?

— Если захочет, я сам отвезу. Общаться они будут только в моем присутствии.

Он не стал выяснять подробности. Не потребовал моей версии событий. И я понимаю почему. Взять меня второй женой было его инициативой, а в итоге две женщины оказались по разные стороны баррикад. Она ненавидит меня, я защищаюсь, как умею.

— Алихан... Я хотела поговорить о Зарине. Мне кажется, чем дальше, тем сложнее всё становится между нами.

Он не даёт мне договорить.

— Зарина — не твоя забота.

Его пальцы по-прежнему удерживают моё запястье.

— У нас с ней свои отношения. Она тебя тоже не тронет.

Я вопросительно смотрю на него.

— Почему вы так уверены?

Он выдерживает короткую паузу.

— У нас с ней такой договор.

— Договор?

Я жду продолжения. Жду, что он объяснит, расскажет. Если у них такой договор, то почему она упорно его нарушает, ища встречи и пытаясь меня задеть побольнее? Но Алихан молчит и медленно разжимает пальцы.

Тепло его ладони исчезает. Я опускаю взгляд на своё запястье. Там не осталось никаких следов, но мне так хочется ещё раз почувствовать эту короткую близость.

Вопросов становится ещё больше, но Алихан ясно дал понять, что обсуждать со мной первую жену не будет. Поднимаю на него глаза.

— Вы сегодня уедете?

— Нет. Останусь.

Глава 26.

Глава 26.

Горячая вода стекает по лицу, плечам и спине, смывает пену с волос и остатки длинного дня. Запрокинув голову, закрываю глаза, слушая шум воды. Кажется, если стоять так достаточно долго, он сможет унести с собой все мысли. Но сегодня они тяжелее воды. Не уходят, возвращаются снова и снова.

В памяти всплывает вечер. Черный внедорожник въезжает во двор. Омар, босиком несущийся к калитке. Арман, гордо опирающийся на костыли. И Алихан. Уставший после дороги, но подаривший свое внимание детям так, словно именно их он больше всего хотел увидеть после отсутствия.

Улыбаюсь, вспоминая, как он держал сразу обоих мальчиков. Перед глазами снова возникает эта картина, и в сердце, помимо благодарности, другое чувство рождается. Или оно родилось еще раньше?

За несколько месяцев мои дети стали смеяться чаще. Чаще ждать приезда дяди. Чаще говорить о будущем. Неужели человеку действительно достаточно просто быть рядом и проявлять участие, чтобы столько изменить?

Провожу ладонями по мокрым волосам, смывая последнюю пену, но вместо прохлады кожу снова обжигает совсем другое воспоминание.

Его пальцы, уверенно обхватившие мое запястье.

Я ведь могла сразу одернуть руку. Наверное, должна была. Но не смогла. Так и стояла, глядя ему в глаза, чувствуя, как под его кожей стучит собственный пульс.

Странно...