Вторая жена поневоле - Лия Султан

уже называть его другом. Может пропасть на два дня, а потом заявиться домой с каким-нибудь идиотским рассказом, над которым мать сначала ругается, потом смеется.

Балду гоняет, одним словом. Пока молодой — ладно. Но всю жизнь так не проживешь.

Когда эта херня закончится и мы снова откроемся, надо будет заняться им.

Я давно думаю открыть филиал здесь, в Шымкенте. Если все пойдет как надо, так и сделаю. Муху к себе заберу. Пусть работает. Деньги зарабатывает, в дела вникает, учится отвечать хотя бы за что-нибудь, кроме собственного зада.

К столу подходит Асель, останавливается рядом, кладет меню перед Мухтаром.

— Здравствуйте. Добро пожаловать.

Он наконец открывает меню, быстро пробегается глазами по странице.

— Шашлык давайте. Две палки. Оливье, — листает дальше. — И пиво.

— Какое? Есть «Жигулевское» и «Шымкентское».

— Шымкентское давайте. Я патриот.

Она записывает заказ. Мухтар уже потерял к ней всякий интерес и, своровав кусок огурца с тарелки, жует его.

Я же смотрю на нее. Аселя заканчивает писать, поднимает глаза и на секунду встречается со мной взглядом.

— Вам что-нибудь не принести?

— Нет, спасибо.

Она забирает меню и уходит. Мухтар даже не оборачивается. Ему другие девушки нравятся, более раскрепощенные, открытые.

— О чем хотел поговорить? — спрашивает брат, вальяжно откинувшись на спинку стула.

За последние годы я слишком привык думать перед тем, как говорить. Что можно сказать. Кому. Сколько.

Даже родным теперь всего не расскажешь. Чем меньше знают, тем спокойнее спят.

— Мне уехать надо.

— Куда?

— Неважно.

Он сразу перестает улыбаться. Не дурак. Разгильдяй — да. Но не дурак.

— Надолго?

— Не знаю. Может, на неделю. Может, на месяц.

— Что-то случилось?

Беру стакан, делаю глоток сока и ставлю обратно.

— Сложные времена сейчас, Муха.

Он молчит, все понимает. По телевизору каждый вечер показывают, что в Алматы разборки, убийства, рэкет.

— Я оставлю родителям деньги, — продолжаю. — Если что-то понадобится, поможешь.

— Само собой.

— И еще кое-что.

Мухтар приподнимает бровь. Я перевожу взгляд на Аселю.

Она стоит возле барной стойки и разговаривает с парнем.

— Видишь девушку?

Мухтар оборачивается.

— Какую?

— Официантку, которая у тебя заказ приняла.

Он смотрит туда несколько секунд.

— С косой?

— Да.

Мухтар переводит взгляд на меня.

— Ну.

— Асель зовут.

На лице брата появляется интерес.

— И?

— Присмотри за ней.

Он моргает.

— Чего?

— Месяц присмотри. Пока меня не будет.

Мухтар медленно расплывается в улыбке. Я уже знаю эту улыбку.

— Ты чего лыбишься?

— Ничего.

— Муха.

— Да понял я, понял. Втюрился, что ли?

Смотрю на него. Улыбка становится еще шире.

— Ты ее хоть знаешь?

— Достаточно.

— Сколько?

— Какая разница?

Мухтар тихо смеется.

— Пиздец, брат. Вот от тебя не ожидал.

— Чего ты не ожидал?

— Да ничего. Просто ты же у нас... — он машет рукой, подбирая слово, — бизнесмен. А тут официантка с косой.

Челюсть невольно напрягается.

— Следи за языком.

Мухтар сразу поднимает ладони.

— Все-все.

Несколько секунд молчим. Я снова смотрю на Асель, которую кто-то зовет, а она отвечает на ходу: «Сейчас, минуточку».

Слишком открытая, беззащитная и красивая. Я хотел бы ее забрать прямо сейчас, но как, когда вокруг нас начинает твориться черт знает что?

— Я потом ее засватаю, — говорю спокойно.

Мухтар перестает улыбаться. Смотрит на меня уже иначе. Понимает, что я не шучу.

Я и сам только сейчас произношу это вслух. Как будто решение принято давно, просто я еще не успел его осознать.

— Жениться хочешь? — уточняет брат.

— Хочу.

— А она знает?

Смотрю на него.

— Пока нет.

Мухтар фыркает.

— Нормально.

— Узнает.

— Ну это главное.

— Сейчас я не могу к ней лезть. И тем более не могу начинать что-то, а потом исчезнуть. Неизвестно, кто за нами смотрит и что им взбредет в голову. Если поймут, что она мне небезразлична...

Не договариваю. И так понятно.

— Думаешь, настолько серьезно?

— Я не думаю. Я не хочу проверять.

В наши дни проверять такие вещи на собственной шкуре могут только идиоты.

Сегодня тебе громят офис. Завтра поджигают машину. Послезавтра находят того, кем можно тебя прижать. Поэтому никакой женщины рядом со мной сейчас быть не должно. Любовь — это слабость.

— Просто присмотри, — повторяю. — Издалека. Чтобы никто не обидел. Чтобы домой нормально уходила. Если что-то случится, разберешься и дашь мне знать.

— Куда дать знать, если ты даже не говоришь, куда едешь?

— На пейджер.

Он кивает, и через секунду к нам снова подходит Аселя, ставит перед Мухтаром тарелку, приборы, холодную бутылку пива и стакан.

— Шашлык и оливье через несколько минут будет.

— Спасибо, красавица, — бросает Мухтар привычно.

Медленно поднимаю на него глаза. Он замечает, кашляет.

Асель непонимающе смотрит сначала на него, потом на меня, а затем уходит. Мухтар ждет, пока окажется подальше, и говорит:

— Все, понял. Даже смотреть нельзя.

— Смотреть можешь. Руками не трогай.

Он давится смехом.

— Да на хрена она мне нужна? У меня своих хватает.

— Вот и хорошо.

Через сутки меня уже здесь не будет. Может, через месяц вернусь. Может, раньше. Но вернусь обязательно.

Закрою вопросы с конторой. Разберусь с рэкетирами. Поставлю все обратно на ноги. А потом приду сюда и нормально познакомлюсь, по-человечески.

Алихан в 1998

Асель в 1998

Глава 32.

Глава 32.

2005 год

*Алихан*

Небо за окном только начинает светлеть. В тишине комнаты слышно лишь ее размеренное сопение — трогательное настолько, что сердце заходится.

Лежу на спине, одной рукой обнимая Аселю. Она спит рядом, устроившись головой у меня на плече. Сам ее так уложил, как только проснулся. Смотрю — во сне от меня отвернулась. Притянул обратно, положил ее ладонь себе на грудь и только после этого закрыл глаза.

Мне надо чувствовать ее вес, тепло, дыхание. Знать, что она здесь.

Моя.

Аселя тихо вздыхает во сне и прижимается ко мне. Ее пальцы лежат как раз там, где бьется сердце. Смотрю на них и усмехаюсь.

Столько лет прошло. Столько, мать его, лет. А мне, оказывается, больше всего нужно было именно вот это — любимая женщина рядом. Чтобы лежала вот так на моем плече, защищенная и спокойная. Чтобы дети спали в