Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

— Очень хорошие.

— Слушай, я занес уже там, — приблизившись, рассказал вполголоса, — Ты скажи, кому еще надо и сколько, чтоб сыну все по “випу” было…

— Все, что от вас нужно — это только покупка препаратов согласно листа назначения, Вадим Сергеевич, — сказала я. — А теперь извините, но мне нужно работать.

Планерка уже началась и я попыталась незаметно занять свое место. Глупо, конечно…

— Елена Владиславовна, почему опаздываете? — металлическим голосом спросил Демьян.

Наверное, я не смогла не показать лицом удивления такому от него официозу и раздражению учитывая то, как именно Демьян вел себя со мной все эти дни в общем и на работе в частности.

— Прошу прощения, Демьян Ильич.

— Чтоб больше такого не было, — рыкнул он и продолжил собрание.

Анжела вопросительно на меня посмотрела, а я незаметно пожала плечами. Чего это он? Чувствовала на себе взгляды коллег. Как-то так вышло, что не замечала сплетен либо каких-то перемен в отношении ко мне до сих пор. Думала, что к этому Демьян руку приложил и, скорее всего, все так и было. Нет, у нас был классный коллектив, но все-таки это люди. Ну и вот теперь они явно гадали что же изменилось… Я и сама гадала.

После планерки Демьян ушел даже не посмотрев на меня. А я уже так привыкла, что после смены меня ждал целый час рядом с ним во время которого он отвозил меня домой и мы по дороге пили кофе. Стало очень больно и обидно. Надоела ему? Так быстро и даже еще до того, как у нас что-то было?

Что ж, так даже к лучшему…

— Лен, ты как? — подошла ко мне Анжела.

— Не знаю, честно. Я все еще в шоке, — призналась я.

— Что-то екнуло все таки, да?

Я пожала плечами. Не знаю. Я не могла б сейчас точно ответить на этот вопрос. Слишком много всего… Попрощавшись с Анжелой, я двинулась домой. Такси себе вызвала впервые за эти полгода потому, что ливень просто катастрофический, а у меня нет сил.

На дорогах коллапс, а потому ехали мы долго. Я смотрела в окно машины на дождливую улицу. Вспоминала, да. Прошлое. Ту свою совсем другую жизнь, другую себя. Вову. Думала…

Демьян Зверин

Как узнала, так первым делом поскакала туда, к нему. Ну а что? Старая же любовь не ржавеет, ага. Если его собственная таки заржавела да так, что когда бывшая жена пару лет назад приперлась назад проситься, послал ее, с удовольствием ощущая, что и правда стало плевать на эту женщину, то это не значит, что и у Лены так же. Кроме того времени-то еще всего-ничего считай прошло. И это Лена… Она…

Уточнил по Сорокину что да как. Все с большей долей вероятности не фатально, но предстоит длительная и сложная реабилитация и не факт что восстановится полностью. А с тем, что его новая жена, эта же ж, как ее, Доминика Никитина на больничке аж полчаса пробыла и свалила, то скорее всего, скоро “свободен” будет Сорокин. Что, если…

С другой стороны, сама Лена уехала домой. Он видел, как садилась в такси сразу после планерки. Его прям ломало от желания с ней поговорить, побыть, домой отвезти как всегда, но он… Он реально боялся услышать… И потому просто свалил. Как дебил себя повел? Черт его знает. Но и она не стала пробовать поговорить с ним и узнать что случилось, верно?

В дверь постучались. Зверин с облегчением выдохнул. Дела — это то, что нужно чтоб в голове мысли не крутить.

— Добрый день! Можно, Демьян Ильич? — в подтянутом мужчине под шестьдесят Зверин без труда узнал Сорокина-старшего.

— Добрый день! Прошу, проходите, — указал на кресло напротив своего стола.

— Меня зовут Сорокин Вадим, я — отец одного из пациентов ваше больницы, Владимира Сорокина. Он в тяжелом состоянии в реанимации…

— Да, я в курсе.

— Я бы хотел, чтобы для моего сына было сделано все возможное, — с многозначительным взглядом мужчина положил на стол пухлую стопку наличности.

Демьян криво усмехнулся. Нет, он не был святым и не носил крыльев и не стремился этого делать. Не стеснялся принимать “благодарности” от тех, кто в состоянии их дать, но и никогда не требовал их. И сотрудникам такое запрещал. И простых людей лечил за счет больницы по-максимуму, а иногда и за свой собственный. Как-то так.

— Мы для каждого пациента делаем все возможное, — ответил, глядя в упор на Сорокина-старшего. — В рамках закона. Заберите свои деньги, пожалуйста.

Вадим потоптался на месте. Взгляд нервно забегал. Вот тебе и прокурор, причем действующий. Стушевался, ага? Ну а он, Зверин, уж точно ни копейки с этой семейки не возьмет и никакого “випа” делать Сорокину лично от себя не будет. Только то, что необходимо согласно клятве врача и точка. Если что не так, других больниц полно.

— Ну… Как скажете, доктор, — Сорокин-старший убрал “пресс”. — Но я, как отец, очень вас прошу… Я — прокурор и не последний в столице. Если когда понадобится помощь…

Ага, помощь. Сынка от Лены подальше держал бы, ага. Очень бы этим помог. Демьян сделал глубокий вздох. И ме-е-едленных выдох. Это отец. Человек. И то, что сын у него мудак и Зверину соперник не его вина.

— Вадим, мои специалисты и я при надобности сделаем все, чтобы поставить вашего сына на ноги. Прошу, наберитесь терпения и берегите силы. А теперь, прошу прощения, но меня ждут дела.

Сорокин-старший исчез. Демьян растер лицо. Усидеть на месте не мог, метнулся по кабинету. Че ж он делает, а? Сам своим кретинизмом Лену толкает к Сорокину. Вот на черта, а?

Хотелось ей написать. Но она сейчас спит, скорее всего, да и… Сама-то не пишет.

А-а-а-а!

Пискнул будильник на смартфоне. Пора на плановую идти. Рука у Зверина уже вполне нормально работала, а потому он постепенно начал возвращаться к операциям. Пока что “мелким”, но все таки… И кайфовал от этого. И от Лены, да. А теперь вот работа снова будет ширмой от мыслей….

Отработал, домой двинул. От Лены ни слова. Но и ее самой в больнице не наблюдалось. А завтра у нее выходной…

Зверин ночь не спал. Все думал, вертел так и эдак. Ну и решил, что черта с два вот так вот просто отдаст Лену Сорокину. Все сделает, чтоб не вернулась она к нему и точка. В семь утра он уже был в цветочном. В восемь у Лены под парадным. Только стал набирать, как входная