Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

с бывшей. Той самой погибшей в автокатастрофе невестой из-за которой Демьян и стал врачом. Глядя на смеющуюся юную девушку в объятиях столь же юного Демьяна на фото я не испытывала ревности к прошлому. Оно у всех нас было и это нормально. Наверное, мой психотерапевт меня за это похвалит, как расскажу.

Позавтракав и собравшись, я вышла из дому. Демьян привычно уже ждал меня возле парадного. Точнее прямо под навесом потому, что сегодня декабрь вспомнил, что он — зима и на улице вовсю валил снег. Здравствуйте пробки и транспортный коллапс. Но зато сказка…

— Привет! — он поймал меня в объятия и закружил под снегом, а потом поцеловал в губы.

Легонько, но сразу более глубоко и страстно. Я почувствовала, как по всему телу разливается горячая волна желания и как слабеют коленки.

А-а-а-а!

Почему этот мужчина так действует на меня? Заставляет терять голову, словно бы мне снова восемнадцать, а не тридцать?

— Ты почему без шапки, а? — спросил Демьян, отряхивая снежинки с моих волос в машине.

— Так ты же меня подвезешь…

— Ну и что? Как маленькая, Лен. А еще врач.

— Ты тоже без шапки, а волос на голове у тебя меньше. А еще врач, — поддела я.

— Так я на машине…

— Так и я тоже.

Обмениваясь подначками и целуясь на светофорах, мы ме-е-едленно катили в больницу. Хорошо, что Демьян заранее попросил собраться пораньше иначе бы мы опоздали. А так нет, приехали как раз чтоб мне успеть переодеться и принять смену.

— На такой погоде нам бы собак и санки, а не машину, — говорил Саша, когда мы сели в машину, чтоб поехать на первый на сегодня вызов.

— Угу, на призыв не выезжать на дороги отреагировала только снегоуборочная техника, — вторил ему Сергеич, а я лишь улыбалась, слушая их ворчание.

— Ой, Ленка, завидую я тебе. Забыл уже каково это когда все эти бабочки в животе и все в розовом цвете, — сказал мне Сергеич.

Я слегка напряглась. Обычно коллеги, ну, все, кроме Анжелы, с которой мы подруги, в целом обходили вопрос наших с Демьяном отношений молчанием.

— Ну что ты стесняешься, а? Я очень за тебя рад и желаю счастья. Все в общем и целом рады. Вы отличная пара да и Зверин подобрел твоими стараниями. А добрый начальник — мечта коллектива, — искренне сказал Сергеич и у меня отлегло от сердца.

Пациенту, к которому мы ехали, понадобилась госпитализация и везти случилось в нашу больницу, а потому я радостно предвкушала несколько минут на кофе с Демьяном. Да-да, я скучала по нему. Успела соскучиться за те пару часов, что мы провели порознь. И ночами скучала, да. Часто когда готовила себе завтрак, представляла, как делаю это на его кухне и на двоих. Это волновало, вдохновляло и пугало до чертиков.

Мы завезли пациента в приемное отделение, передали коллегам и я направилась в кабинет главврача. Пискнул телефон и я достала его из кармана формы, чтоб прочитать сообщение.

— …не знаю, Нина! Я ничего уже не знаю. Меня все достало. Я с врачом говорила, ему полгода реабилитации светит, как минимум. И то не факт, что он встанет на ноги… А мне только двадцать четыре. Я не хочу с инвалидом маятся.

Знакомый голос привлек мое внимание. Я подняла голову и увидела шедшую мне навстречу плачущую Доминику. Она пронеслась мимо, продолжая жаловаться по телефону и не заметила меня.

Отрывок от услышанного неприятно царапнул внутри. Не то чтобы я искренне верила в ее любовь к моему бывшему мужу либо, столь же искренне желала ему счастья, нет. Я не святая и не с крылышками. Но, черт возьми, как ужасно, мало того что оказаться на больничной койке в очень и очень тяжелом состоянии, так еще и, вместо поддержки от самого близкого человека, получить вот такое вот…

Быстро она…

А, впрочем, это не мое дело. Качнув головой, я поспешила дальше. Приблизившись к двери с надписью “главврач” почему-то вспомнила, как впервые заходила в нее, с тоской предвкушая, что не видать мне работы, как своих ушей. Сколько же воды утекло с тех пор. И, уж точно, я ни за что не могла бы представить, что мы с Демьяном будем вместе…

Постучала…

— Да!

— Можно, Демьян Ильич? — специально по отчеству, чтоб поддеть. — Вы не заняты?

— Для тебя я никогда не занят, — сказал он, подхватившись с кресла и снова ловя меня в объятия.

Захлопнул дверь, вжал меня в стенку и набросился на губы. Смял их своими, толкнулся в рот языком и я позабыла абсолютно обо всем на свете кроме желания поскорее оказаться с ним где-то, где есть большая кровать и большая упаковка “резинок” и нет телефонов, работы и прочего, что могло бы заставить нас оторваться друг от друга.

Горячие ладони забрались под мою форму, жадно сминая тело и обжигая касаниями. Воздуха не хватало, я едва могла дышать, но и думать забыла о том, чтоб хоть на секунду оторваться от мужских губ, алчно терзающих мой рот.

— Я из-за тебя работать не могу, ты это понимаешь? — прорычал Демьян между поцелуями.

— Прости… Мне больше к тебе не заходить? — поддела его я, а мужчина, хрипло зарычав, снова закрыл мне рот поцелуем.

Запищал телефон. Новый вызов.

— Дем… Демьян… Мне надо идти, — изо всех сил цепляясь за остатки рационального разума, заставляющие оторваться от Демьяна и вспомнить о необходимости работать, пролепетала я.

— Придет момент, когда ты не сбежишь, — обжигая дыханием ухо, хрипло прошептал мужчина.

Этот голос, дыхание, руки и губы на моем теле… Обещание. Нет, не обещание, а самая настоящая уверенность, пылающая огнем во взгляде темных, как ночь, глаз кружили голову, уносили куда-то в облака.

Застонав, я еще на секунду прижалась к его губам. На маленькую-маленькую секундочку… Что ж так тяжело оторваться-то, а?

— Исчезни отсюда уже, а то я забью на работу и утащу тебя к себе и потом не жалуйся, — тяжело дыша, пригрозил Демьян.

— Утащи…

— Да?

Я закивала головой. Да… Пусть это случится. Мне страшно, мне тревожно, но и безумно хочется. До одури, головокружения…

— Но сейчас мне надо идти, — выдохнула я.

— Зараза! — хрипло донеслось мне вслед.

Забежав в туалет, я намочила холодной водой руки и приложила их к пылающим щекам. Ой, мамочки… Губы стерты и кожа вокруг них покраснела из-за его щетины. Торопливо вытерев руки и лицо, я достала из кармана кушон и попыталась замаскировать все это безобразие. Потом нюдовую помаду на губы. Так-то лучше, но взгляд. Сияющий,